Уже подъехав к дому, он понял, что что-то случилось. Во дворе скулил и выл Джек. Все цветы на клумбах во дворе были вырваны с корнем и беспорядочно валялись посреди двора. Дверь в веранду была открыта настежь. « Что случилось? Что могло произойти? Где Наташа?» - недоумевал Федор Иванович. Он прошел по всем комнатам. Везде был беспорядок. Открыв шкафы, он увидел, что исчезли шубы его Люсеньки. В серванте не было столового и чайного сервиза, столового серебра. Федор Иванович кинулся к сейфу. Было заметно, что его дверцу пытались открыть топором или большим ножом, но сейф устоял. В ужасе стоял Федор Иванович посреди разгромленного дома, когда в дом вошел сосед дед Золотарев.
- Федя, здравствуй!
- Семен Федорович, я ничего не понимаю. Вы не знаете, что здесь произошло? И где Наташа?
- Федя, ты шибко-то не переживай, но Наташа в больнице.
- Как в больнице? Что с ней?
- Федя, ты сядь. Да и я сяду вот сюда, на диванчик,- и Семен Федорович присел на диван возле печки.
Федор сел на стул возле стола. Он понимал, что это ему сейчас точно необходимо. Ноги не держали его.
- Так Вы знаете, что произошло?
- Вчера ты только уехал в город, в дом заявилась Ирка.
- Кто?!
- Твоя дочь Ирина.
- Я же выгнал ее из дома.
- Да, я знаю. Но она, похоже, как-то узнала, что вы с Наташей подали заявление. Вот и приехала на разборки. А раз тебя не было, она устроила скандал Наташе. Наверно, она била ее еще в доме, но потом выволокла во двор. Я видел, что ты уехал из дома. Потому, как только услышал шум во дворе, мы с моей бабкой пошли посмотреть, что там такое. Наташа уже лежала во дворе без сознания, а Иринка продолжала ее избивать. Мы отобрали Наташу у Ирки, хотя мне тоже досталось. Бабка сбегала домой, вызвала « Скорую».
- Наташа жива?
- Жива. Но у нее сломана рука и несколько ребер и какая-то травма головы. Бабка моя сегодня ходила в больницу, хотела повидать Наташу. Но ее не пустили, сказали, что Наташа все еще без сознания. Она в реанимации.
Федор Иванович застонал, охватив голову руками:
- Господи, да за что мне все это? Как же я мог вырастить такую сволочь?
- Федя, ты успокойся. Может, все еще и обойдется.
Федор Иванович лишь застонал. Степан Федорович, посидев еще несколько минут, поднялся и тихонько вышел из дома. Он понимал, что ничем сейчас не может помочь Феде.
Даже сейчас Федору Ивановичу было страшно вспомнить ту неделю, что Наташа находилась без сознания. Потеряв одну любимую женщину, он ни за что не хотел потерять и Наташу. Наташа выздоравливала трудно. Лишь перед Новым Годом ее выписали из больницы, и Федор Иванович привез любимую домой. Он приготовил праздничный обед, но Наташа не присела к столу. Зайдя в дом, она прошла в спальню и начала собирать вещи.
- Наташенька, дорогая, что ты делаешь?
- Я ухожу от тебя, Федор.
- Ну почему?
- А сам не догадываешься? Этот дом мне напоминает о том, что я здесь испытала. Он напоминает мне о той фурии, которая чуть не забила меня до смерти. Спасибо соседям. Только благодаря ним я осталась жива.
- Наташенька, если так, я продам этот дом. Мы купим новый.
- Нет, Федя. Я не смогу больше с тобой жить. Ведь это сделал не кто-то, а твоя родная дочь. Я любила тебя, но видимо, с болью ушла и любовь. Единственно, что ты можешь сделать для меня, увезти меня сегодня же к родителям.
Федор принялся уговаривать Наташу, но она была непреклонна. И вечером того же дня Федор увез Наташу к родителям. Но у него теплилась надежда, что Наташа забудет обиду. Надежда рухнула в тот день, когда он узнал, что Наташа уехала в Красноярск, к своей овдовевшей старшей сестре. И снова, как после смерти Люсеньки, он ушел в глубокий запой. Единственный близкий ему человек - внучка Аленка - и в этот раз вытащила деда из этой ямы депрессии.
Ирину осудили. По совокупности содеянного она получила пять лет заключения. Но уже осенью прошлого года, видимо благодаря стараниям ее сожителя - начальника тюрьмы, вышла из заключения. Федор Иванович ничего не хотел знать о ней. Он вычеркнул ее из своей жизни, у него больше не было дочери.