Лишенная родительских прав Иринка пыталась вернуть себе дочь, но шестнадцатилетняя Аленка категорически отказалась от матери. Аленка по-прежнему жила с бабушкой и дедушкой. Глеб женился во второй раз, но мачеха не смогла наладить с Аленкой отношения такие, какие у Аленки были с Наташей. И когда Аленка бывала у деда, и они иногда вспоминали о Наташе, по глазам Аленки Федор Иванович видел, что она скучает по своей несостоявшейся маме.
Так и остался Федор Иванович снова один в этом доме. И если после смерти Люсеньки женщины чуть ли не в очередь выстраивались, чтобы быть рядом с овдовевшим мужчиной, то теперь, напуганные громкой историей, женщины сторонились его. Никто из них не хотел повторить судьбу Наташи.
Отдохнув после обеда, Федор Иванович продолжил борьбу со снегом. Теперь нужно было убрать снег перед воротами. Он уже заканчивал с уборкой, но тут снова увидел возле соседнего дома утреннюю « Газель». Теперь из машины вышли не только те мужчины, которые приезжали утром, но из кабины автомобиля последней спустилась укутанная в шубу и шали старуха и зашаркала валенками по тропинке к дому. Мужчины принялись переносить из кузова в дом кое-какую мебель, узлы и коробки. Из печной трубы дома показался небольшой сизый дымок, но потом печь, по-видимому, начала растапливаться, столб дыма из трубы набрал силу и постепенно из черного становился светлым, серым.
Опершись на лопату, Федор Иванович наблюдал за новыми соседями. Его удивило, что новые соседи видели, что рядом с соседним домом стоит мужчина, но даже не подошли к нему познакомиться. Еще больше его поразило то, что выгрузив вещи, мужчины снова забрались в кабину « Газели» и уехали.
- Вот дела! Они что, оставили старуху одну в нетопленом доме? Да что же это такое! Уж не «черные риэлторы» ли здесь работают? Нет, надо узнать, в чем здесь дело.
И убрав лопату за ворота, Федор Иванович решительно направился к соседнему дому. Когда-то он часто заходил поболтать со Степаном Федоровичем и Валентиной Егоровной, попить с ними чайку. Валентина Егоровна была мастерица печь всякую сдобу и к чаю всегда находились какие-нибудь пироги, шаньги, либо булочки. Но теперь его поразило, как все-таки быстро ветшает жилье без присмотра. Калитка, когда-то открывавшаяся практически беззвучно, теперь жалобно заскрипела. Очищенное от снега крыльцо тоже оказалось без одной ступени. Федор Иванович открыл двери в сени и сразу почувствовал горьковатый запах дыма, который шел в открытую дверь дома. Глаза начало щипать. Он постучал, и, войдя в дом, громко поздоровался:
- Здравствуйте, хозяева!
К нему обернулась старуха, копошащаяся у печи:
- Здравствуйте! Простите, а Вы кто?
- Зашел познакомиться. Я - Ваш сосед, Федор Иванович Ветлугин.
- Ну, что же, будем знакомы. Я - Светлана Сергеевна Рябова. Простите, не могу руки подать, грязная. Вот пытаюсь печь протопить. Никак толком не растопится. Вроде разгорится, а потом снова тухнет.
- Да, похоже, трубу инеем затянуло. Теперь пока не отогреется, так и будет. Федор Иванович подошел к печке. Увидев, что на шесток из трубы начали капать редкие капли, спросил:
- А на крышу парни Ваши не залазили? Надо было хоть метелкой в трубе пошуровать. А то так долго не оттает.
- Думаете?
- Да, нет, знаю
Старуха расстроено присела на стул возле кухонного стола.
- Что же мне делать? Я думала, что печь растопится, хоть немного в доме нагреется. Придется теперь конфорки на газовой плите всю ночь включенными держать. Не замерзать же мне.
Федор Иванович отрицательно покачал головой.
- Да, что Вы! Вы здесь к утру не только замерзнете, но и угореете. Вот что я предлагаю. Идемте-ка ко мне. Переночуете, сегодня у меня, отогреетесь. А завтра я Вам, Светлана Сергеевна, помогу с печкой. За день можно будет разобраться, что к чему. А сейчас уже темнеть скоро будет, ничего Вы сейчас уже не сделаете.
Посидев еще немного и подумав, Светлана Сергеевна спросила:
- А Ваша жена не обидится на нежданных гостей?
- Я один живу, Светлана Сергеевна. Да, Вы не бойтесь. Мне не все равно кто и как будет жить в этом доме потому, что мы с прежними хозяевами, стариками Золотаревыми, дружили больше двадцати лет. Очень мне их эти годы не хватало.