— И с чего это вдруг ты так решила, м? — наклонил голову, рассматривая ее бегающие от волнения глаза.
— У меня, — она проглотила ком, — есть Рендзи…
Стоящая отговорка, в которую ей самой было удобно верить.
— Знаешь, мартышка, ведь до этого я не смел прикасаться к тебе лишь по одной причине, — Ичиго склонился к ее лицу, провел пальцами по скуле и зарылся в ее темных волосах. — Но тебе уже двадцать, надо же, — улыбнулся, — мое звание идиота в твоих глазах оправдано. И теперь мне нет причин останавливаться. Просто так Рендзи тебя не получит, а я позабочусь об этом.
— В твоих словах много уверенности, не заметил? — их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, что Кучики становилось душно.
— Ты настолько противоречивый человек, что будешь и сейчас отрицать то, что чувствуешь, находясь со мной? — Куросаки прищурился, ожидая ответа.
Рукия прикрыла глаза, переводя дыхание.
Отрицать — пока еще хватает на это сил.
— У меня от тебя голова идет кругом, Куросаки. Такой ответ тебя устроит?
— А еще я заметил, как ты краснеешь. Или как вот сейчас у тебя перехватило дыхание. Просто мне кажется, что глупо убегать от своих чувств, Рукия, — он опустил руки на подоконник, а Кучики, облегченно вздохнув, пальцами сжала его плечи и прислонилась лбом к его груди.
— Ичиго, пожалуйста, не нужно этого…
Чуть ли не сказала: «Не нужно делать меня слабой», ведь в его присутствии она становилась сама не своя.
— Чего?
— Всего, — подняла голову и прищурилась. — Не смотри на меня так. Найди себе другую игрушку, а я останусь с Рендзи.
Подобные слова, скорее всего, ввели бы любого парня в ступор. Он молча рассматривал лицо Рукии, будто выпав из времени, но щелкнувшая кнопка закипевшего чайника вернула к реальности.
— Нет, Рукия, так не пойдет, — Ичиго приподнял ее за талию и усадил на подоконник. — Последний раз для одаренных. Я не отстану до тех пор, пока до тебя не дойдет наконец, что просто так ему тебя не отдам — это раз. Пока я буду рядом, Абарай к тебе не притронется и пальцем — это два. Мне настолько будет все равно, что мы с ним друзья, если увижу, как он тебя целует, то обязательно врежу — три. И я обязательно докажу тебе, — уже шепотом возле ее губ, — что все это не пустые слова, — придерживая пальцами ее подбородок, мягко обхватил губами верхнюю губу Рукии. Осторожно поцеловав ее, прижал к себе одной рукой и сквозь короткие поцелуи почувствовал, как она улыбнулась. — Почему ты… улыбаешься? — он приоткрыл глаза, разглядывая вблизи ее опущенные ресницы. Рукия словно боялась взглянуть на него, но продолжала улыбаться.
— Ты привык добиваться всего?
— Может быть, — его пальцы провели линию вниз по шее брюнетки. — Разве это плохое качество?
— Ты… — Рукия проглотила вязкий ком, реагируя на его прикосновение не так равнодушно, как хотелось бы. — Ты самоуверенный эгоист, Ичиго, и я тебе не верю, — открыла глаза и горько усмехнулась. — Думаешь, так просто добьешься меня? Что я просто так вычеркну Рендзи из своей жизни?
— Я не дурак, Рукия, — Ичиго немного отстранился, но рук с подоконника не убрал. — Прошло уже достаточно времени, чтобы заметить, как ты к нему относишься и как он относится к тебе. И знаешь, твои выкрутасы меня достали, — он прищурился и заиграл желваками. — Хватит мне доказывать то, чего нет. Сейчас я помогу тебе убедиться, хочешь?
— Не хочу, — отрезала Кучики. — У тебя вода вообще-то в чайнике остывает. Вот и иди чаек попей, психолог хренов! — соскочила с подоконника, но сделала только хуже.
— Это был риторический вопрос, солнышко, — Куросаки подхватил ее на руки и направился в спальню. — Гляди-ка, какая ты боевая, — толкнув ногой дверь, он прижал Рукию еще ближе, игнорируя все ее попытки освободиться.
— Головой ударился, недоумок?! — после того как у Рукии получилось заехать рукой по рыжей макушке, они повалились на постель. Причем Ичиго так бессовестно позволил себе расположиться на девичьем теле, что у хрупкой девушки сдавило легкие. — Встань с меня, кривоногий дегенерат, — прошипела с трудом ему на ухо и уперлась ладонями в его плечи. — Неподъемная скотина!
— У тебя хороший словарный запас, золотце, — Куросаки склонился к ее шее и без зазрения совести начал целовать и покусывать кожу.
— Прекрати, Ичиго, — пересохшими губами выдохнула она.
— Что прекратить? — не переставая скользить губами по шее, севшим голосом уточнил Ичиго.
— Целовать… меня, — воздуха будто не хватало; руки не слушались, а сил пошевелиться не было.
— Зачем обманывать себя? Тебе же нравится то, что я делаю, — ладонью скользнул по пупку, задирая тунику до самой груди.
— Убери свои ру… — ее слова утонули в новом поцелуе. Ичиго решил добить окончательно, пошатнуть ее уверенность. Целовал так крепко, так по-хозяйски, будто ставил точку в ее сомнениях. И Рукия сдалась. Сложно спорить со своим сердцем. Трясущимися пальцами она дотронулась до его щеки и тихо выдохнула: — Ты победил, но это все, что я могу признать. Меня тянет к тебе, но выбрать тебя — будет моей ошибкой.
— Ошибкой, говоришь? — он схватил ее руки, прижав к перине, а сам склонился к пупку, возводя дорожку из поцелуев к низу живота, пока не остановился около резинки кружевных трусиков. — А если эта ошибка будет сладкой? — посмотрел на Рукию и по ее тяжелому дыханию понял, что добился желаемого. Отпустил ее руки и приподнялся на локтях. — Выбор за тобой, Рукия. Ты же не любишь Рендзи?
Молчание. Только шум собственного сердца и немое, кричащее изнутри, из самой души чувство раскаяния. Рукии только оставалось сжать пальцами покрывало и, прикрыв глаза, судорожно вздохнуть.
— Иди к черту, Ичиго, — слабо прошептала она, перевернувшись на бок. — Оставь меня в покое. У тебя всегда все просто…
— Как скажешь, мартышка, — прежде чем уйти, Куросаки все же наклонился и поцеловал ее в висок. На душе было как-то до отвратительного скверно.
Пока он заваривал чай, успел как следует проанализировать сложившуюся ситуацию. Для себя решил, что придется впредь контролировать свои действия: несколько минут назад чуть не слетел с катушек. Он обещал ей показать себя таким, какой есть. Настоящий Ичиго умел ждать, но также привык добиваться желаемого. В итоге, внутри него бушевало две сущности. Одна призывала к действию, другая же была категорически против — здравый ум и трезвые мысли.
Кстати говоря, о мыслях. Все они тотчас испарились, когда в коридоре мелькнула фигура Рукии.
Ичиго решительно отставил кружку с недопитым чаем и направился следом: причиной стало внезапное желание извиниться. Застав Кучики в зале около шкафа, он встал столбом, растерянный от увиденного. Когда Рукия снимала старую безразмерную тунику, не сразу заметила его присутствия. Ичиго подкрался тихо, и когда она повернулась, не смогла подавить испуг, врезавшись спиной в дверь шкафа. За пару коротких секунд — именно столько длилось осознание сложившейся ситуации — Куросаки вполне успел оценить все достоинства почти что обнаженного тела брюнетки; потом же его наградили звонкой пощечиной и не самыми лестными словами. Но это же Рукия, она по-другому не могла.
— Вали отсюда, — такой фразой она закончила свою триаду насчет его бестактности, подкрепляя все вышесказанное презрительным прищуром. Да уж, такой взгляд ввел бы любого в агонию.
Ичиго же, будто ничего и не было, нагло оперся рукой о дверь шкафа, закрывая все пути к отступлению, и со своей свойственной улыбкой поинтересовался: — Собралась куда?
— От тебя подальше, — сухо ответила Кучики, прижимая к груди руки и желая всем сердцем, чтобы это все закончилось как можно скорее. Ей повезло, что предложение Рендзи насчет квартиры было все еще в силе. Переехать к брату — пусть даже на время — означало бы полное фиаско. При таком стечении обстоятельств Кучики-старший непременно докопался бы до истины, которая могла обеспечить радужное будущее не только Рукии, но и Ичиго с Рендзи.