— Ру-ки-я, прости меня, — прошептал Куросаки, уткнувшись носом в ее макушку, — но тебя я… никуда не отпущу, — ладонью скользнул в верх по пупку, по ребрам, дотянулся до ее рук и отнял их от груди. Рукия, ощутив слабую дрожь, неуверенно взглянула на него.
— Почему ты не оставишь меня в покое? — тихо спросила она, чувствуя на щеках пылкие легкие поцелуи.
Ичиго чуть отстранился и, прежде чем поцеловать ее в губы, ответил: — Не могу.
Кучики порывисто вздохнула; в его взгляде отразилась гамма чувств — глубоких и неоднозначных. Будто он сам был не рад от осознания того, как сильно влип, как его с каждым разом все сильнее засасывало в пучину, из которой выбраться практически невозможно. Он практически погиб.
— Боже… — Рукия втянула воздух, пытаясь справиться с легким головокружением; Ичиго прерывисто дышал, сминая рукой ее левую грудь и поцелуями спускаясь от подбородка к шее. Теперь ему было явно не до угрызений совести: он старался, правда, но в данной ситуации уровень терпимости скатился до нуля. Для Рукии все происходящее было томительной пыткой: Ичиго не спешил, он медленно изводил, принуждал покориться — его влиянию, его слишком нежным губам и ласковым рукам. Всего было слишком. Шумное дыхание и стук собственного сердца заглушали трезвые мысли, туманили рассудок. Она знала, что пожалеет, но сейчас было необходимо сдаться. Дикое желание разлилось по венам горячей волной; Рукия, послав все к черту, прижалась к Ичиго, руками скользнула в верх по груди к его шее, зарылась пальцами в волосах и, дрожа от предвкушения, тихо выдохнула. Куросаки прекратил осыпать поцелуями шею и удивленно взглянул на Рукию потемневшими глазами.
— Ты сдалась, — прошептал он севшим голосом.
— Это ничего не значит, — проглотив густой ком, Кучики прочистила горло.
— Да? — Ичиго улыбнулся и забрался рукой в ее трусики, где было горячо и влажно. Ее смущение не укрылось от него. — Но именно сейчас, — поцелуй в уголок губ, — ты такая только для меня, Рукия. И я безумно желаю тебя.
— Так возьми, — прошептали ее губы.
Ичиго тут же завладел ее ртом, попутно стягивая кружевные трусики с ног брюнетки, пока те и вовсе не упали на пол. Потом он занялся своим ремнем и, кажется, слишком резко дернул его. Приспустив джинсы с боксерами, подхватил Рукию, сильно сжимая ее ягодицы. Она ахнула, врезавшись спиной в полки шкафа, но стерпела боль и обвила ногами бедра Ичиго. Ни о какой нежности не было и речи. Он проник в нее резким толчком, от которого оба застонали в голос. Рукия крепче сжала пальцами его плечи и откинула голову назад, пропуская тихие стоны от накатывающего волной удовольствия. Ичиго шумно дышал, с каждым толчком стараясь проникнуть глубже. Рукия, уловив, как изменился темп его движений, не смогла сдержать стона удовольствия; несколько его таких движений, и ее накрыло волной экстаза. Ичиго же, почувствовав приближение разрядки, выдохнул сквозь сжатые зубы и приподнял Рукию чуть выше, изменив угол проникновения, тем самым ускорив наступление оргазма. Брюнетка ослабла в его руках; переведя дыхание, она обняла его за шею и соприкоснулась своим лбом с его. Было слишком хорошо, чтобы осознать то, что произошло. Ичиго, глубоко дыша, поцеловал Рукию в шею и поднес ее к дивану. Она улеглась на подушку и, вздохнув, прикрыла глаза. Ощутив короткий поцелуй на губах, улыбнулась.
— Я сейчас, — отстраняясь, сообщил он. Рукия кивнула головой.
Лучше бы Куросаки не оставлял ее одну. Он понял это, стоя на лестничной площадке в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, когда Рукия сбежала, хлопнув перед его носом дверью, ведущей на улицу.
Снова хлопнула дверь. Мимо него прошли соседи, проживавшие этажом ниже, с весьма озадаченными лицами.
Ичиго не обратил внимания: было наплевать.
Комментарий к Глава девятая
Каюсь, хотела написать примечание перед главой для Feathered c пометкой “Ахтунг”, как и обещала, когда будет горяченькое, но не сделала этого. Ты прости меня, ладно? :D
Ох, а еще как-то стиль описания не нравится. Много оборотов, правда? И вообще с редактурой сильно не старалась (ёжик свалил в туман).
========== Глава десятая ==========
Рукия сидела на кухне, вытянув скрещенные ноги на соседний табурет, и с великим удовольствием поедала сочный арбуз, купленный Абараем. Рендзи привез его после работы, хотел побаловать брюнетку. Сейчас, наблюдая за ней с неподдельным интересом, он точно мог сказать, что его сюрприз пришелся по вкусу. Рукия с упоением прикрывала глаза, изредка облизывая губы и стекающий с них сладкий сок. Он струился по пальцам, тонкими ручейками спускаясь от запястья к локтю, но, похоже, эта мелочь не сильно беспокоила Кучики. Она жила у Рендзи почти вторую неделю, и у нее — вроде бы как — было все замечательно. Доев пятый по счету кусочек арбуза, Рукия тяжело вздохнула и скосилась на Абарая, пристроившегося на краю подоконника.
— Ты чего так странно улыбаешься, а? — как всегда любила делать, она снова сузила глаза, чтобы придать выражению лица напускной серьезности.
— Как так странно? — Рендзи опустил скрещенные до этого руки на подоконник и лукаво усмехнулся.
— Ну, это, — она надула щеки и опустила глаза, подбирая слова, — словно я теперь бочонок с арбузным соком, — подняла голову и застыла оттого, что подошел Абарай и склонился к ней, руками опираясь о стол.
— Тебе же понравилось, правда? — в его глазах пробежал огонек озорства.
— П-правда, — смутившись, Рукия вжалась в табурет. Предчувствие ее редко подводило, не подвело и сейчас. Мягкие чуть шершавые губы чувственно дотронулись до щеки, опустились на уголок губ, потом на противоположный — именно там, где оставались следы от арбузного сока.
— И мне тоже… понравилось, — он чуть отстранился и, взяв в ладонь ее руку, прикоснулся губами и к ее запястью. Осторожные, легкие прикосновения кружили голову, и Рукия была не в силах пошевелиться, наблюдая за действиями Абарая. Когда он обхватил губами ее сладкие пальцы, на нее будто вылили ведро холодной воды.
Словно протрезвев, Рукия порывисто отдернула руку и смущенно произнесла: — Не нужно, пожалуйста, — осторожно приподняла голову, боясь встретиться с ним взглядом, и следом добавила: — Спасибо за арбуз.
Абарай измученно прикрыл глаза и потер переносицу двумя пальцами.
— Не за что, мартышка. Я рад, что сюрприз удался, — слабо улыбнулся и вышел из кухни прочь.
Его не было дома до позднего вечера. Сумерки упали на город плотным покрывалом; на улицах зажигались фонари. В комнате было темно. Рукия лежала на постели и разглядывала потолок. Мысли крутились вокруг событий того дня, когда она в прямом смысле сбежала от Ичиго. Знал бы Рендзи, что она натворила. Принял бы ее такой? В груди все это время давило каменной тяжестью. Ее было нельзя оставлять одну. В одиночестве чувство ненависти к самой себе ощущалось значительно резче.
Но вот хлопнула входная дверь. Глухой звук шагов приблизился к спальне. Рукия даже не подумала повернуть головы в его сторону.
— Ты спишь? — Абарай прислонился плечом к косяку.
— Где ты так долго был, Рендзи? — Кучики сжала пальцами края подушки, пожалев, что вообще спросила об этом. Не должно ли ей быть все равно?
Абарай вздохнул и, пройдя к постели, присел на матрас.
— На набережной. Хотел развеяться, прогуляться, — он уронил голову, понурил плечи и вздрогнул, когда ее руки обвили его.
— Прости меня. Я стараюсь.
Рендзи повернулся к ней вполоборота и, обхватив ее лицо ладонями, притянул ближе, затем крепко поцеловал. Отчаяние, которое охватило его сегодня, сняло как рукой. Рукия обвила его шею руками и прижалась ближе. Так она пыталась доказать себе, что может чувствовать то же самое, целуя не Ичиго, а Рендзи. Это для нее было значительно важно. Но когда Рендзи повалил Рукию на спину, исследуя ладонями ее тело, она вновь не смогла принять и снова отпрянула, затаив дыхание.