— Не хватает смелости, — тихо безэмоционально произнесла Рукия. У Бякуи в груди снова что-то надломилось.
Парковались они в полном молчании. Как только двигатель заглох, Рукия выпрыгнула из машины с застывшими на глазах слезами. Бякуя нагнал ее у подъезда, цепкой хваткой вцепившись в руку.
— Перестань вести себя как ребенок, Рукия. Давай поговорим нормально?
Рукия застыла, опустила голову и тихо всхлипнула.
— Не думаю, что у нас получится.
— Вот сейчас и проверим, — отрезал он, скрываясь в темноте подъезда.
Рукия пила чай, ощущая влажными от слез щеками горячий пар. Она больше не плакала, просто думала, как обо всем рассказать брату. И нужно ли вообще? Весь из себя правильный, гордый, он вряд ли бы вошел в ее положение. Она знала и чувствовала его насквозь.
Бякуя сидел рядом, затылком прислонившись к стенке. Глаза его были прикрыты, но сведенные на переносице брови ярко говорили о его бурной мыслительной деятельности; руки скрещены на груди и ноги вытянуты.
— О чем думаешь? — тихо спросила Рукия, боясь рассердить его.
— О том, как ты быстро выросла, — будто не своим голосом ответил Бякуя, не открывая глаз. — А еще как сделать так, чтобы в своей жизни не наделала серьезных ошибок. Я, конечно, понимаю, что все приходит с опытом, но есть вещи, через которые лучше не проходить вообще. Кажется, пятнадцать минут назад я хотел серьезно поговорить с тобой. Но сейчас, не представляешь, не знаю, с чего начать, — открыл глаза и повернул голову в ее сторону, не отрываясь от стены. — С тобой мне очень нелегко. А теперь еще и парень, в которого ты влюбилась. Кто он?
Рукия закусила щеку, насупив брови. Здравый ум подсказывал ей врать — нагло и безбожно.
— Ну, — протянула она для напускной задумчивости, — это не столь важно. Главное, что он совершенно ничего не чувствует ко мне, — печально склонила голову, — для него я просто друг. Вот так, — сжала губы и пожала плечами.
Бякуя прищурился, подавшись навстречу к ней.
— Рукия, мой тебе совет, выкинь его из своей головы.
«Легко сказать»
— Он, скорее всего, твой ровесник.
«Нет, он старше на шесть лет»
— Этот парень не то что тебя, себя обеспечить не сможет. Ему самому нужно научиться твердо стоять на ногах без помощи родителей.
«Ичиго работает и достаточно хорошо зарабатывает»
— У него так же, как и у тебя, все еще ветер в голове гуляет.
«Не всегда, Ичиго умеет трезво мыслить в серьезных ситуациях. Я знаю»
— К чему вы придете, когда это перестанет быть игрой?
«Мы отнюдь не играем»
— И, в конце концов, что вы будете делать, если по вашей беспечности ты забеременеешь от него?
«Ну, началось. Я этого не допущу», — подумала она про себя, закатив глаза. На этот раз прозвучал прямой вопрос, на которой волей-неволей пришлось ответить: — Такого не случится, мамочка.
— Перестань паясничать, Рукия, — Бякуя тяжелым взглядом оглядел ее лицо. — Я говорю про серьезные вещи. Просто надеюсь, что у тебя хватит ума не ложиться в постель к первому, кто тебе понравится.
— Ты слишком предвзято ко мне относишься! — Рукия закипела, почувствовав, как обида горячей волной накрывает все ее сердце. — Никогда не подумала бы, что ты — мой брат — будешь думать обо мне такое, — со злостью сжала пальцы в кулак. — Только и знаешь, как учить, попрекать меня. Как же достало, — взмахнула руками около лица, будто пытаясь схватиться за голову. — Ты мне не мать! — в глазах защипало. — Сам не можешь нормально в себе разобраться. Заведи семью, займись своей жизнью и перестань ломать мою, — опустила голову и зажмурилась, выпуская наружу вместе со своей обидой горячие слезы.
Бякуя невидящими глазами смотрел на ее вздрагивающие в немом плаче плечи и понимал, что частичка его души, в которой была Рукия, рушится. Молча с безжизненным выражением лица он вышел из кухни. Потом — Рукия слышала — Бякуя ушел из квартиры.
Вернулся он с наступлением ночи. Открыв ключом дверь, вошел в окутанную мраком и тишиной квартиру. На душе скребли кошки. А могло бы все быть иначе? Тяжелые мысли обуяли его голову, он не знал, где сейчас была Рукия, но все то, что произошло, не давало ему покоя, волновало всю его сущность.
Разуваясь в прихожей, Бякуя не заметил быстрого движения позади себя. Стоило ему выпрямиться, как его со спины обхватили чьи-то тонкие руки и прижались к нему всем телом. Бякуя от неожиданности вздрогнул.
— Рукия… — выдохнул он тихим голосом и опустил голову.
Да, это была она. Все то время, что Рукия провела здесь в безмолвном одиночестве, успела пожалеть о своих необдуманных словах. Казалось, она вовсе позабыла, что Бякуя — это ее семья. Он не только брат, но отец и мать — все, вместе взятые. Он — это все, что осталось у нее родного в этом огромном мире.
— Бякуя, — крепче сжав руками его ребра, она уткнулась носом в его спину, — я была не права, — по щекам вновь побежали слезы. — Слышишь? — из груди вырвалось рыдание. — Прости меня, — сжала пальцами ткань его рубашки и прислонилась влажной щекой к его спине. — Я тысячу раз не права, но ты нужен мне. Продолжай и дальше, — проглотила вязкий ком в голе и шмыгнула носом, — читать мне нотации, отчитывать меня, как ребенка. Но только, пожалуйста, не молчи, Бякуя!
Его широкие ладони легли на ее руки. Рукия замерла, перестала дышать, чтобы с великим разочарованием понять, что ее отстраняют от себя. Она порывисто вздохнула, развернулась, чтобы убежать, но ее тут же притянули назад его сильные руки. Теперь они стояли лицом друг к другу. Рукия слишком поздно поняла, какую боль причинила ему своими словами. Сквозь пелену слез вглядевшись в его бледное угрюмое лицо, она лишь смогла прошептать губами: — Прости.
У Бякуи не было выхода, потому что у него не было сил. Он простил, безмолвно закрепляя их союз крепким объятием.
— Иногда так и хочется тебя прибить, Рукия, — поцеловал ее в макушку.
Рукия обняла его и, не поднимая головы, робко спросила: — Ужинать будешь?
У Бякуи на лице появилась мягкая улыбка. Наконец он смог вздохнуть полной грудью. На душе снова стало легко и тепло.
Перед тем как лечь спать, Рукия заглянула в комнату к брату. Он сидел на широкой постели спиной к двери и не заметил, как к нему подкрались. Только когда постель прогнулась под весом Рукии, Бякуя, не повернув головы, поинтересовался: — Ты что-то хотела, Рукия?
Она подползла ближе и подбородком уперлась ему в плечо, чтобы увидеть, что так внимательно рассматривал брат.
— Угу, — промычала Рукия, вглядываясь в их старые детские фотографии. — Ты что, альбом из нашего дома стащил?
— Рукия, — Бякуя нахмурился, с шелестом перевернув страницу, — подбирай слова.
Рукия закатила глаза и улыбнулась.
— Хорошо, мамочка.
— Не испытывай мое терпение.
Брюнетка свернула губы в трубочку, отстранилась от брата и села, прислоняясь своей спиной к его, обняв руками колени.
— Зануда.
Бякуя хмыкнул.
— Посмотри, кто здесь? — приподнял альбом с большой фотографией. На ней красовалась маленькая девчушка лет трех.
Рукия откинула назад голову и широко раскрыла глаза.
— Эй! — попыталась выхватить из рук Бякуи альбом. — Не смотри! — густо покраснев, она развернулась, наваливаясь всем телом на его спину, чтобы отобрать альбом. — Бякуя!
— О, твоя розовая попка тебя смущает, а, Рукия? — Кучики-старший усмехнулся. Давно у него не было такого задорного настроения.
— Пе-ре-стань, — заворчала Рукия, зажав в локте его шею, другой рукой все еще пытаясь дотянуться до злосчастного альбома. Но устав от бессмысленного расхода энергии, она уронила руку и сдула с лица прядь волос. — Бессовестный.
Бякуя тихо рассмеялся.
— Ты забыла, что все это я уже видел, когда ты пешком под стол ходила.