— Пап, пап! От кого письмо?
— Мамору? — Рендзи свернул письмо и удивленно уставился на подкравшегося сзади мальчика. — Почему не спишь? — встал с кресла и потрепал Мамору по его черным непослушным локонам.
— Я хотел узнать, не пришла ли мама? — карие глаза мальчишки волнительно забегали по лицу Абарая.
Рендзи сокрушенно вздохнул и выдавил из себя улыбку.
— У нее много работы. Но она придет, обязательно, — убрал руку с его макушки и ущипнул за нос. — А теперь бегом спать, иначе нам с тобой влетит от мамы, не считаешь?
Мамору насупил брови и недовольно надул губы. Такой расклад его совершенно не устраивал.
— Нет, я хочу дождаться ее! — упрямство было у него в крови.
— Мамору, — Рендзи строго посмотрел на него, — не думай спорить, марш в постель. И не испытывай мое терпение, иначе получишь по жопе.
— Но я просто боюсь за маму, — тихим убитым голосом проговорил он; уголки его губ поползли вниз, а колючки в карих глазах тотчас пропали.
Для своих пяти лет этот мальчик был слишком взрослым и серьезным, иногда неуправляемым, упрямым и проблемным. Когда Рендзи смотрел на Мамору, то видел в нем не приемного сына, а продолжение Ичиго — его карие глаза, привычку хмурить брови и слепое упрямство. От Рукии он перенял цвет волос, заразительный смех, серьезность и непоседливость. Может быть, поэтому Мамору вечно находил приключения на пятую точку. Эту часть — часть Рукии — Рендзи любил больше. Но как бы не старался, полюбить всецело всем своим сердцем этого мальчугана Абарай не смог.
Ему хотелось своего ребенка, чтобы, глядя на свое чадо, видеть частичку себя, а не лицо бывшего соперника. Рукия понимала, но ко второму ребенку не была готова. Именно так она говорила Рендзи. А что было на самом деле? Рендзи чувствовал всеми фибрами души, что это из-за Куросаки. Ее любовь к нему продолжала душить сердце Абарая. Рендзи привык терпеть, но ему было больно.
Порой что только и не приходилось нам терпеть из-за своей любви. Кто-то боролся за нее, кто-то любил молча, болезненно, безответно. Кого-то разделяли города и обстоятельства, или кому-то, например, удавалось закрывать глаза на измены. И каждая из этих немногих причин была для нас настоящим испытанием, для кого-то — пыткой.
Совсем недавно любовь Рендзи превратилась в пытку. Он не зря достал письмо от Ичиго. Куросаки просил передать его Рукии несколько лет назад, но Абараю не довелось этого сделать по личным соображениям. Теперь же, перечитывая старые строчки, Рендзи медленно, но верно понимал: однажды всему приходит конец. Только слепой бы не заметил, как Рукия изменилась в последнее время; только дурак бы не догадался, что ее мнимые задержки на работе — всего лишь очередные отговорки. И только короткий диалог с сыном расставил все на свои места.
Flasback
Сегодня после работы из садика Мамору забирал Рендзи. Воспитатель решила не упускать возможности и выразить благодарность за проведенную лекцию о том, что хорошо, а что плохо. Также похвалила мальчика за его отличное поведение, ведь с некоторых пор у девочек в его группе стало меньше проблем. Рендзи, естественно, ничего не понял, ведь лекций сыну никаких не читал.
По дороге домой эта тайна раскрылась.
— Мамору, — Абарай схватил за руку убегающего мальчика, — стоять, маленький засранец! Это правда?
— Нет, — Мамору посмотрел на Абарая снизу вверх и лучезарно улыбнулся.
— Врешь ведь, по глазам вижу, — Рендзи прищурился. — Ты почему обижал девчонок?
— Па, теперь я дружу с ними. Я стал умнее, — тонкие бровки сошлись на переносице мальчика. — Больше не буду.
— И кто же тебя научил уму-разуму, балбес ты этакий?
— Я не балбес! — обиженно возразил Мамору. — Мой друг говорит, что я очень умный и должен защищать слабых. А еще, что я должен любить маму и заботиться о ней.
— Вот как, — Рендзи ухмыльнулся. — И как же зовут твоего умного друга?
— Ичиго, — Мамору поднялся на носочках и снова опустился на пятки. — Па, ты делаешь мне больно, — потряс рукой, которую держал Абарай, — отпусти!
— Из-звини, — оторопело произнес он и отпустил руку сына. — Ичиго, говоришь? И как давно вы с ним дружите? — неуверенно улыбнулся, пытаясь скрыть в голосе дрожь.
— Недавно. Иногда он приходит с мамой. Они когда-то тоже были друзьями.
— Пойдем, — Рендзи опустил голову и молча поплелся вперед.
В голове у него гудело, а в груди все горело от злости и раздражения.
End Flashback
Тем временем Рукия была где-то далеко-далеко от этого — она была в своем мире, рядом с Ичиго, лежа и засыпая на его плече. Ичиго глубоко дышал, втягивая носом аромат ее духов, аромат ее тела, и гладил пальцами ее спину, ощущал бугорки выпирающих позвонков и любил ее такую, какой она была с ним — местами дерзкая, до безобразия неприличная, но такая хрупкая и удивительно обворожительная. Сейчас ее тихое дыхание щекотало грудь, заставляло кожу покрываться мелкими мурашками, а Ичиго было тепло как никогда прежде.
Рукия тяжело вздохнула и дернулась у него на плече, чуть подняла голову, опираясь ладошкой об его грудь, и зажмурилась.
— Что такое? — Ичиго заботливо заправил прядь выпавших волос за ухо Рукии.
— Мамору, — она опустила голову. — Я совсем сошла с ума, Ичиго. Он не уснет без меня. Мне нужно уйти, — робко взглянула Ичиго в глаза и слабо улыбнулась. — Хотя я была готова остаться. Похоже, что разговор с Рендзи сегодня все-таки состоится.
— Не на ночь же глядя, Рукия, — Ичиго приподнялся и поцеловал ее. — Подумай о нашем сыне. Мамору сейчас с Абараем, все в порядке. Не волнуйся, пусть все подождет до завтра, хорошо?
— Это подло, он будет волноваться, я слишком хорошо его знаю.
Ичиго вздохнул и уронил голову на подушку.
— Рукия, а что если Мамору не признает меня, что если он сильно привязан к Рендзи?
— Знаешь, что я тебе скажу, Ичиго? Ты его отец, и у вас должна быть крепкая связь, несмотря ни на что.