Вечером Кучики решилась ограничиться салатом: быстро, вкусно и полезно. Но у нее и в планах не было, что Куросаки будет контролировать чуть ли не каждый ее шаг. Что-что, а нарезать овощи брюнетка умела, но умеренно промолчала, когда сзади подошел Ичиго и, положив свою ладонь на ее руку, принялся быстро-быстро измельчать морковь. Рукии, кажется, уже тогда было все равно и на салат, и на дикую головную боль. Все что волновало ее в тот момент — горячая ладонь на ее руке и близость его тела с ее спиной.
И все бы было замечательно, если бы не тяжелая смесь их характеров. Слово за словом, колкость за колкостью — Рукия всегда не отличалась особой терпеливостью — пена с губки для мытья посуды в тот же миг была выжата на рыжую макушку. Ичиго не остался в долгу. Отобрать губку у Рукии не составило труда. Намочив ее водой, Куросаки совершил акт мести прямо на кухонной тумбе, удерживая за плечи вырывающуюся девушку. Но не тут-то было. Ичиго знал толк в пакостях, не зря же в школе его обходили стороной и называли хулиганом. В итоге, вспомнив былую юность, Ичиго и Рукия, совершенно промокшие, смеялись до рези в животе и напрочь забыли о горе немытой посуды.
После ванной ребята завалились на постель и долго, лежа на спине, говорили. Говорили так, будто не виделись целый век, будто встретились два давних друга после долгой разлуки. Изредка комната заполнялась тишиной, и даже в этом уютном молчании Рукии было приятно слышать размеренное дыхание Куросаки. Когда он снова начинал говорить, на ее губах появлялась мягкая улыбка.
Они шутили, и Ичиго именно в тот момент показалось, что он влюбился в ее смех.
И только глубокой ночью, уставшие и счастливые, они заснули в одежде, соприкасаясь плечами.
И именно в тот момент, кажется, их миры соединились.
Жаль, что никто из них не видел, как той ночью с неба сыпались звезды.
========== Глава шестая ==========
Как хорошо, что некого винить,
Как хорошо, что ты никем не связан,
Как хорошо, что до смерти любить
Тебя никто на свете не обязан.
Иосиф Бродский
***
Иногда, чтобы узнать человека, хватает и нескольких дней. Такой человек подобен раскрытой книге, где по содержанию мы делаем выводы, интересен сюжет или нет.
Иногда, чтобы узнать человека, недостаточно и нескольких месяцев, чтобы понять, каков он и что вообще из себя представляет.
Куросаки Ичиго, до некоторых времен именуемый рыжим чудищем, был не из числа людей, которых можно было узнать, словно глядя в открытую книгу. Рукию это безусловно притягивало. Она, как губка, впитывала его в себя: его стиль общения, его шутки, мимику, жесты. С каждым новым днем, с каждой новой встречей Кучики узнавала его чуточку больше.
Совсем недавно Ичиго отметил свой двадцать шестой день рождения. Чуть раньше до этого знаменательного дня Рукия узнала две вещи: первое — Ичиго любит слушать рок, второе — он до безумия любит читать Шекспира. Что-что, а для парня программиста это просто горячая смесь.
И сейчас, сидя на диване с открытым томиком Шекспира, Рукия смотрела в распахнутое настежь окно и вспоминала тот день, когда они впервые встретились.
— И как тебе стихи? — склонившись к ее уху, Ичиго намеренно понизил голос до шепота. Рукия вздрогнула и легонько треснула его по лбу.
— Зачем пугаешь, кретин? Сколько раз повторять, что не выношу, когда так подкрадываются? — Кучики скуксилась и снова отвернулась к окну.
— Кому-то просто нужно меньше витать в облаках, — заметил Ичиго, перепрыгивая через спинку дивана и приземляясь пятой точкой рядом с брюнеткой. — И вообще, помнишь, ты говорила, что сегодня начнешь рисовать, — стянул у нее книжку, которая лежала на коленях, и начал перелистывать страницы.
— А ты помнишь? Я обещала как-нибудь прочитать твоего Шекспира.
— И как, что-нибудь понравилось? — Ичиго взглянул на нее из-под опущенных ресниц. Потом опустил глаза на строки и вслух прочел отрывок:
Сравню ли я тебя с весенним днем?
Спокойней ты, нежнее и милее,
Хоть ветром майский цвет на смерть влеком
И лето наше мига не длиннее…
Рукия, казалось, перестала дышать, вслушиваясь в его приятный голос. Встряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, она вскочила с дивана. Куросаки вопросительно вскинул брови, когда перед его носом появилась протянутая рука с листом формата А4.
— Что это? — хмыкнул парень.
— Посмотри, — покраснев, сказала Кучики. Ичиго с интересом перевернул лист, и его лицо вытянулось от удивления.
— Кролик?
— Ага.
— Только не говори, что это твое видение, — Ичиго изогнул бровь и с недоверием покосился на брюнетку.
— Но это и есть мое видение, Ичиго! — Рукия возмущенно воскликнула.
— Ты издеваешься сейчас? — он взмахнул листком с рисунком перед ее лицом. — Где ты во мне кролика разглядела?!
— Не ори, Куросаки, — Рукия недовольно выхватила рисунок и ткнула пальцем в рыжую шевелюру кролика. — Это лучшее, что могло с тобой случиться в моей фантазии.
— Она у тебя больная! — Ичиго закатил глаза и откинулся на спинку. — Боюсь представить, каким еще ты меня представляла.
— А зря, у меня воображение хорошо работает, — насупив брови, Рукия упала рядом с ним и намеренно заехала своим локтем ему в бок.
— Зараза! — Ичиго отстранился от нее и растер ладонью ушиб.
— Бесчувственный жираф! — скрестила на груди руки и отвернулась лицом к окну.
— Тебе, что, акварель в голову ударила? — с издевкой хмыкнул парень.
— Отстань.
— Так я еще и пристаю? — Ичиго мысленно поразился ее вредному характеру. К счастью, Рукия воздержалась от ответа. Первые три минуты молчания Куросаки провел с пользой: нагло разглядывая футболку брюнетки, которая по обыкновению была на два размера больше. Ичиго не понимал ее страсть к такой одежде, но то, как смотрелись ее ключицы и оголенное плечо, заставляло его сердце биться чаще, а дыхание временами сбиваться. — Рукия, — тут он решил прочистить горло и как бы невзначай спросил: — А ты в курсе, что эта футболка тебе идет?
— С чего это ты вдруг?.. — Кучики, прикусив губу, проследила за его взглядом. — Куда ты пялишься, извращенец чертов?
А смотреть было на что: безразмерная футболка удачно выделяла на округлых грудях два бугорка. Ичиго ухмыльнулся и выдал следующее:
— Не паникуй, истеричка. Сиськи как сиськи. Я ж не виноват, что кто-то лифчик не надел. Само собой вышло!
— Рыжее чудище изволило что-то рыкнуть про мою грудь? — Рукия завелась не на шутку. Подавшись в сторону Ичиго, она сжала в руке подушку. Но и Куросаки отступать не собирался. Ему до чертиков нравилось ее выводить.
— Прошу заметить, — тут он изобразил напускную серьезность на лице, — не рыкнуть. Посмотреть! А теперь убей меня, ибо я совершил ужасную глупость, и этот мир наказал меня, сделав из меня мужика, а не бабу!
— Куросаки!
— Не нужно прелюдий. Бей меня! Бей меня сильно подушкой!
— Идиот, — Рукия хмыкнула и для профилактики наградила рыжую голову легким шлепком подушки.
— Поздно туда что-то вбивать, Рукия, — Ичиго страдальчески вздохнул.
— Признаешь, что был не прав? — она прищурилась, надеясь на положительный ответ.
— В каком моменте?
— Когда пялился на мою грудь, — Кучики явственно ощутила, как у нее начал дергаться правый глаз.
— Ты все так принимаешь близко к сердцу?
— Прекрати отбиваться вопросами!
— Расслабься, — Ичиго флегматично пожал плечами.
— Ответь. На. Вопрос, — Рукия схватила его за воротник рубашки и притянула к себе.
— Пялился и буду пялиться, — его ухмылка выводила брюнетку.
— Бесишь.
— Любое проявление чувств лучше, чем их отсутствие.
— Невыносим.
— Просто это приходит с опытом.
— Лучше замолчи, Ичиго.
— Когда мне говорят, что делать, я говорю, куда нужно идти.