— Конечно, да, — он немного отпустил её, выпрямился и уставился на взъерошенные волосы, на влажные глаза, на распухшие губы и как она прекрасна. Он уже это говорил? К черту, это же правда! Но Роуз стряхнула его руки, поправила футболку, откинула волосы назад и стала как-то суровее.
— Армитаж, так нельзя. Ты сам-то это понимаешь? — в её интонации была и обида, и легкая злость, но он не понимал.
— Неужели, плохо? Я… Тебе не подхожу?
— Не в этом дело, — в этом и только в этом! — Я не могу пойти на подобное, не в этой ситуации. Я чувствую себя… Грязной.
Что? Что? Ему послышалось? Но почему? Он сделал что-то не так? И тут Хакса накрыло понимание. У неё же разбито сердце! Какой-то мудак сегодня разбил ей сердце! Какой-то мудак, в которого она была влюблена. И этот мудак — не Хакс. Он вообще, можно сказать, сыграл на чужом горе. Она права, так нельзя, даже если она нравится ему, даже если она то самое, он не может взять и просто трахнуть её, тем более в своёй прихожей. Он сам говорил Бену, что она не такая девушка для него. И вот что творит.
— Прости меня, я виноват. Ты права, я не должен был так поступать, — Хакс отступил, давая ей пространство и возможность уйти. Он поднял глаза и увидел, как Роуз плачет. Слезы текли по её щекам, а его сердце раскалывалась на куски. Она вытерла рукой влажные дорожки на щеках, отвернулась и быстро справилась с замком. Не сказав ни слова, она закрыла за собой дверь. Ему показалось, что теперь точно навсегда.
*
С выходом на работу стало попроще. И если его отдел надеялся, что за время отпуска Армитаж Хакс снимет стресс и успокоится, то жестоко разочаровался. Он срывался на всех и вся, рвался первый спасать мир и лез под пули, за неделю работы получил аж два выговора. За всю карьеру ни одного, а за неделю без Роуз целых два.
Ему нужно было куда-то сливать злость на самого себя, и он надеялся, что его просто пристрелят, как бешеное животное. Он гонял по своему сознанию каждый разговор с Роуз, анализировал каждое своё слово и снова, и снова выносил себе приговор: придурок. Конченный мудак. Дебил каких поискать. Всё, как и сказал Бен, когда он отзвонился ему на следующий день после происшествия с Роуз. Соло ещё советовал пойти поговорить, но о чём говорить то? Девочке разбили сердце, а он её чуть не изнасиловал. Доблестный полицейский, лучший в участке.
Они не виделись с тех пор. По крайней мере, случайно не встречались. Он выяснил, в каком ресторане она работает, днём стоял у витрины и смотрел на бегающую по залу девушку своей мечты. И снова вспоминал, как всё просрал. На её балконе всё было по-прежнему, только цветов стало вроде бы больше. Странных запахов тоже не наблюдалось. Ни повода, ничего.
Так прошёл ещё месяц, но Хакса не отпускало. Лето подходило к концу, уже начинало холодать, и он переживал за её растения. Куда она поставит их зимой, у неё же нет места в квартире? Он думал предложить свою, но они же не разговаривали. Когда он увидел на сушилке тот самый спортивный лифчик, его прорвало. Он взял выходной, напился, жалея бедное сердце Роуз, которое разбил какой-то придурок, а он взял и растоптал окончательно. Вместе со своим. Она была по-прежнему хороша, порхала по своему ресторану и наверное ремонтировала ночами мебель. Ему хотелось иметь хоть что-то на память о Роуз. Что-то, кроме её растения.
Она пропала из ресторана внезапно. Её не было день, два, неделю. В конце концов, он зашёл и спросил, где Роуз. Уволилась. Куда ушла — они не знали. Хорошо хоть из квартиры не съехала. Тревожным знаком стало то, что в один прекрасный день весь её сад исчез. Единственным признаком присутствия Роуз была та самая сушилка с кружевными стрингами. Хаксу стало страшно. Она как будто пропадала из его жизни окончательно. Так же тихо и незаметно, как и появилась.
Он взял неделю отпуска, надеясь застать её дома хотя бы раз. Караулил её около балконной двери, но она как-то проскальзывала мимо него. Пока он спал или ходил в магазин, бельё менялось на сушилке. В какой-то момент он сорвался и вышел на лестничную клетку звонить в её верь. Роуз не открыла. Её вообще дома не было.
В начале октября пропала и сушилка.
Хакс словил первую в жизни паническую атаку и позвонил Бену. У него просто больше никого не было. Он понятия не имел, в какой момент своей жизни влюбился в девушку, которую знал буквально две недели. Хакс вообще не знал, что так бывает. Бен за него переживал и предложил приехать к ним с Рей на побережье. И Хакс согласился.
Разгребая на работе дела накануне отпуска, Хакс думал начать ходить к психологу. Или лучше сразу к психиатру. Может, лечь на лечение в больничку. Ему предлагали после армии, но тогда он был сильным и ещё не сломанным одиночеством. Поэтому отказался.
Теперь он слабый и ему нужна была хоть какая-то помощь. У него случилась паническая атака во время допроса, когда в голове всплыла мысль, что до конца своих дней он будет только так общаться с людьми. Коллеги смотрели сочувственно, с жалостью, и это вызвало новую волну паники.
Именно так, он жалкий. Он смотрел на девушку, которую любит, и не смог к ней подойти и извиниться. А теперь страдает. Он трус и то, что с ним происходит, это его крест.
На побережье был совсем другой воздух. Наверное, свобода пахнет именно так: морской солью. Бен встретил его в аэропорту, и они долго обнимались и шутили друг над другом. За несколько лет жизни у океана, Соло стал более загорелым, счастливым и приобрел пронзительно светлую улыбку. Такой Бен нравился Хаксу. Они оба хлебнули говна на войне, только один выкарабкался, а второй… Ну, он записался на сеанс к психологу. И по ютубу учился справляться с паническими атаками.
Они ехали на машине, и Бен рассказывал, что они недавно переехали поближе к его родителям, потому что они хорошо ладят с Рей. А его жена, молодая и красивая, нашла работу, она преподаёт рисование детям. И ещё волонтёрит в приютах. Как Хакс и думал, она святая женщина. Другую Бену и не дано иметь. И дом у них как из рекламного ролика. Рей вышла встречать их на подъездную дорожку в комбинезоне и вся в краске. И Хакс практически свалился в новую паническую атаку. Бен удивлённо смотрел на него, но молча протянул бутылку с водой.
Вся семья Соло — это то, что он мог бы иметь, но просто проебал. Бывший военный, работающий копом, и жена — художница. Он думал, что эта поездка вытащит его из кромешного ада, но она загнала ещё глубже. Он хотел уехать, сбежать, но Бен так настойчиво его уговаривал побыть ещё немного, что Хакс остался.
На третий день Рей пригласила его по-дружески составить ей компанию на встрече выпускников университета. Бен был на дежурстве, а Хаксу надо было бы развеяться. Он же приехал отдыхать, а не сидеть в гостевой комнате. И Хакс согласился.
Они поехали в соседний город, тоже на побережье. Здесь было красиво, тепло и много солнца. Как и везде у океана. Бар, где проходила встреча, выглядел как из фильма про дикий Запад. Здесь играла живая музыка, тусовалось много людей и в воздухе пахло пивом и мясом. Он сел за общий стол, где собрались ещё не все выпускники, и смотрел на барную стойку. Рей с кем-то здоровалась, задорно смеялась, представляла его как армейского друга мужа. Хакс предпочитал отмалчиваться. Он кивал и пожимал руки, но ему было плохо. Всё вокруг его душило, не за горами маячила новая атака паники, и он прикидывал, где её проведет. Туалет? Или выйти на улицу? Нет, там он распугает прохожих. Можно отойти за бар, там наверняка меньше народу.
— Рей, привет! Давно не виделись!
Он поднял глаза, не доверяя своему слуху. Может, он серьёзно болен. Он ещё не был у врача и не знал точно, бывают ли такие галлюцинации, с которыми здороваются другие люди. Бывает ли так, что твоя галлюцинация смотрит на тебя ошарашенно. Шепчет «Армитаж» своим прекрасным низким голосом. Выглядит так волшебно, как никогда в твоих фантазиях.