На перемене мы спросили девчонок – сколько раз им разрешила эта тетя. Девчонки даже не поняли. Мы рассказали, что нам доктор позволил один-два – и тут мы, краснея, вымолвили страшные взрослые слова – «половых акта» в месяц.
– Что??? – завизжали девчонки. – Эта сельдь поганая нам сказала ни-ни, никогда, в смысле чтоб до свадьбы ни разу! Вот ведь сволочь! Нет, девки, это ж какая подлость! Им, значит, можно, а нам нельзя?!
Но чего-то важного этот доктор все-таки нам не сказал. Потому что довольно скоро мне мой друг сказал, что его девушка забеременела от него через кожу. Это она ему объявила. Он клялся, что они только обнимались на диване. Правда, раздевались до трусов, но трусы не снимали и вообще ничего не делали – просто обнимались. Жарко было, они были очень потные. И она сказала, что забеременела через кожу, то есть через пот.
Он меня спросил: «А так бывает?» Я сказал: «Вообще-то, скорее всего, нет. Но, знаешь ли, руку на отсечение не дам. Чем черт не шутит». Он чуть не зарыдал.
Но я дал ему дельный совет. Сказал: «Спроси, а как она вдруг поняла, что забеременела?» Он спросил назавтра и примчался ко мне после уроков. «Она сказала, что у нее в животе ребенок шевелится!» Я спросил: «А когда вы с ней потные обнимались?» – «В ту субботу!»
Был вторник. Я как мог успокоил его…称
А в восьмом классе девчонки боялись купаться в пруду в пионерлагере. Потому что туда мальчишки сами знаете что… Можно запросто забеременеть! А как понять, что беременна? Очень просто. Надо стать у стены, прижавшись к ней спиной и пятками, и посмотреть вниз: если видишь пальцы ног, то всё в порядке, а если нет – то залетела.
сон на 19 октября 2017 года
СПРАВЕДЛИВОСТЬ
Приснился вот такой сон: что я хожу по большому крытому рынку и вдруг вижу за прилавком одну свою знакомую. То есть это она во сне моя знакомая. Очень красивая молодая женщина. Она продает бутерброды с мясом. Перед ней на деревянной доске лежит огромная буханка серого хлеба с румяной корочкой, а на фарфоровом подносе – здоровенный кусок запеченного мяса. Запах свежего хлеба смешивается с запахом чуть поперченного мяса. Прямо слюни текут. Она отрезает большой кусок хлеба, другим ножом – толстый и широкий кусок мяса, кладет его на хлеб и говорит покупателю какую-то смешную сумму – сто двадцать рублей, кажется. Покупатель тут же начинает есть.
Я подхожу к прилавку. Здороваемся. «Как жизнь», «что слышно», «кого видаешь» и всё такое прочее. Я рассказываю ей какой-то анекдот. Она смеется – громко, искренне, весело. Я говорю:
– Ну а теперь сделай мне такой же бутерброд!
Она говорит:
– Нет. Ты мне рассказал анекдот, и получается, что это тебе в уплату?
– Ты что! – говорю я. – При чем тут! Я тебе анекдот просто так рассказал! Я куплю, я заплачу, как все.
– Как все не выйдет, – говорит она серьезно. – Видишь ли, ты мне сейчас рассказал анекдот. Мне очень понравилось. Значит, я тебе должна за те же деньги дать какой-то особо хороший кусок. А это несправедливо.
– Ну дай обыкновенный кусок! Как всем!
– Нет, не получится. У меня бессознательно получится кусок лучше других.
– Тогда сделай хуже других! Я есть хочу, ты понимаешь?
– Это тоже несправедливо – делать хуже. Так что уходи. Уходи, слышишь, что я говорю? Все должно быть справедливо! Уходи немедленно!
Смотрит на меня строго и даже отчасти неприязненно. А как хохотала, как ласково смотрела всего две минуты назад.
по Бульварному кольцу
О МАЛЕНЬКИХ И ВЗРОСЛЫХ
Мне было лет пятнадцать. Я был тогда школьник, юный художник, и еще я был влюблен в девочку Таню. Просто до умопомрачения.
Вот однажды днем она зашла ко мне в гости, мы попили чай на кухне (кажется, мама и папа были дома), а потом я поехал ее провожать домой. Она жила на Зубовской, а я – в Каретном Ряду. Ехать было на троллейбусе № 15, от остановки «Петровские ворота» по бульварам, а там поворот на Кропоткинскую и вперед.
Едем. Но буквально перед следующей остановкой я выглянул в окно – это был угол бульвара и улицы Чехова – и вижу, что по тротуару идет и входит в дверь детской библиотеки ее тогдашний директор, известный исследователь детской литературы, а впоследствии знаток обэриутов и автор документальной книги о Марине Малич – сам Владимир Иосифович Глоцер. Мне очень захотелось с ним поговорить, тем более что он, представьте себе, как раз собирался устраивать в своей библиотеке выставку моих картинок! Я же был, как уже сказано, юный и даже отчасти многообещающий художник.