Вожатые поочередно кивнули.
— Вот и славно, — Андрей Афанасьевич развернулся на пятке и побрел по тропинке налево. Не сделал и пяти шагов, как остановился и обернулся:
— Молодого человека засели в ближний гостевой домик, — сказал он Ксении. — А, чтоб не сидел без работы, наказываю постричь кусты на территории для отдыхающих. Там пока только одна пара заехала, у того домика зеленая иномарка припаркована, но чувствую к следующим выходным понаедут. Проследишь?
— Да, — согласно кивнула старшая вожатая.
— Отлично. Я, если что, у себя.
Директор удалился, и вожатые начали разбредаться по корпусам, пока на развилке не остались трое.
— Егор, — Ксения подошла ближе.
— Я все слышал, Ксюш.
— И я, — встряла в разговор Катя. — Отдельный домик — заманчиво. Пригласишь?
Парень уловил некоторое напряжение, как-то странно Ксюша смотрела на подругу:
— Конечно, и ты, Ксюш, приходи.
— Будем считать это обещанием, — Катерина кокетливо опустила глаза и покатила чемоданчик по мощеной дорожке на другой конец лагеря.
— Смотри, Егор, — Ксения попыталась вернуть внимание, — это план лагеря. Андрей Афанасьевич пошел к своему домику — вот он на карте, рядом еще два — для младших отрядов, работа там больше для нянек, честно говоря. Справа от домика директора — вот здесь, — два кирпичных корпуса, а между ними столовка. В этих корпусах средний возраст. По прямой отсюда будет стадион, по правой стороне бассейн, а по левой медпункт, административный домик, линейка и еще четыре деревянных корпуса. Для двух старших отрядов и двух гостевых: иногда спортшколы приезжают, иногда детские дома — все со своими вожатыми.
— Понятно, — Егор пробежался взглядом по схеме, — а гостевые домики здесь где?
— За бассейном, к ним отдельный заезд. Поможешь с сумками, и я провожу, ок?
— Заметано, шеф.
Ксения искренне улыбнулась и показала на вещи. Егор наклонился, чтобы поднять их: лямки впились в предплечья, будто вес был килограмм под пятьдесят.
— Ничего себе.
Ксения ответила, что он косметичку еще не видел; и вместе зашагали к корпусам старших отрядов: под сенью высоких деревьев, пение птиц, с волнительным ощущением надвигающихся перемен.
— Меня отправляли в детстве в лагерь, в восьмом-девятом классе, — Егор закончил с обещанным и, шагая по деревянным половицам к выходу, осматривал корпус Ксении, — и честно сказать, все было гораздо проще.
— А то. Это же сколько лет назад было, — старшая вожатая выключила коридорный свет и следом за Егором спустилась по ступенькам.
— Тут и холодильник, и розетки повсюду. И душ!
— А слышал, закон хотят ввести, что детей нельзя будет наказывать физическим трудом?
— Так совсем от рук отобьются, — Егор по пути отвлекся на внушительные размеры здание бассейна: четыре этажа, средние застеклены от пола до потолка. — Помню, меня физрук за ночные вылазки заставлял отжиматься с подушками на спине.
— А мы полы натирали, потому что мальчишкам во втором часу ночи окно открыли.
— Было время.
— Да-а, — протянула Ксения. — Видишь черный забор?
Егор кивнул.
— Гостевой комплекс за ним. С первого раза дверь обнаружить трудно — ручка неприметная, — Ксюша взялась за черный шарик на уровне пояса и потянула на себя.
— Открыто?
— Заезд начнется — запрут. А так, гости приезжают, чтобы им не прогуляться.
Вожатые прошли за ограду.
— Круто, — оценил Егор увиденное, — у каждого домика лужайка, мангальчик, беседка. Да и сами домики в два этажа. Внутри, наверное, полный фарш?
— А то! Сюда в основном только крутые приезжают — на меньшее не клюнут.
— А меня сюда на халяву… Это с какой стати?
— Отработаешь, про кусты помнишь? А через недельку-другую в корпуса переберешься — тут от желающих отбоя не будет.
Ксения поднялась по ступеням ближнего к забору домика:
— Вот здесь тебе и жить, — Ксения окинула взглядом округу. — Смотри-ка!
— Что там? — Егор повернулся в туже сторону, что и старшая вожатая.
— Это та самая машина, что подрезала наш автобус на дороге.
— Уверена?
— А ты в лесу сегодня много зеленых “Субару” видел?
— Твоя правда.
— Интересно, — задумалась девушка, — кто наши гости?
— Может молодожены, — предположил Егор и присел на ступеньку. — Медовый месяц, все дела. Летели — не терпелось.