Софья аккуратно прикрыла за собой дверь. Пока вожатые сидели на краю сцены и слушали Ксению, еле слышно прошла к ближайшему креслу.
— В целом, неплохо, — довольно заключила старшая вожатая, — Скворцова заменила Морозову, добавим интерактивчика с залом. Жаль музыкалка под фанеру, но это лучше, чем бряцанье физрука на гитаре.
Пед. состав согласно кивнул.
— Чего так долго? — спросила Ксения, заметив на краю ряда вернувшегося библиотекаря.
Девушка оставила вопрос без ответа, на что старшая вожатая хмыкнула и добавила:
— А нечего было.
Скворцова улыбнулась и спросила, как бы исподтишка:
— Из-за новенького что ли?
Ксения недовольно зыркнула и, в отличие от библиотекаря, нашла что ответить:
— То же мне, было бы из-за кого. Этот ваш новенький… Какой-то он не собранный что ли, того-сего понемногу. Один фантик. Пустой он.
Софья дрогнула и замерла. Будто в это мгновение ее посетило озарение, и мысли шумным роем заполнили только что спокойную голову вариантами открывшихся возможностей.
— Софья, — старшая вожатая поднялась с места и, не глядя на девушку, добавила: — Мы закончили, не забудь запереть за нами.
Лагерь спал и того же хотелось Егору. Сегодняшний день забрал немало сил и, вроде бы, высыпайся завтра на здоровье, но в одиннадцать часов торжественное открытие лагерной смены — первое в его вожатской карьере, и пропустить его совсем не хотелось.
Прикрывая зевок ладонью, Егор очередной раз вышел на тропу у Дома Культуры. В этот раз свет горел только из маленького окошка второго этажа — значит пришло время навестить Софию.
«Странное дело», — прошептал Егор, заходя во тьму актового зала. Он никак не мог определить — какая Софья из себя. Если Катя была сильной, дерзкой и легкой на подъем, Ксения — строгая «все по правилам» пай-девочка, то Софья по утру застенчиво держит дистанцию, а ночью приглашает к себе.
Когда вожатый проходил мимо рядов кресел, с другой стороны зала до него донесся звук шагов по железной лестнице. Слева от сцены появился дрожащий источник света — свеча на блюдце в руках Софьи.
— Ты пришел, — тихо сказала она и улыбнулась.
— Как и обещал.
Девушка кивнула и поставила блюдце на край сцены.
— Ты оставила вход открытым.
— Ждала тебя.
— Это небезопасно.
— Что действительно может меня напугать двери не остановят.
Егор повел от удивления бровью и шагнул к сцене. Девушка явно хотела ему что-то показать: разложила около свечи ряд кругловатых и овальных предметов и жестом предложила подойти ближе.
— Что это? — спросил Павлов, касаясь пальцами камней с одинаковым рисунком.
— Это защитные обереги, — сказала она будто что-то само собой разумеющееся. — Теперь думаешь, что я чокнутая?
Егор не нашел что ответить, затянул «э» и продолжил осмотр.
— Прости, но меня с детства окружают такие вещи.
— Бабушка?
— И мама. После случая с пионером из младшего отряда, среди детей только и разговоры, что о духах. Я сразу вспомнила, какой оберег должен помочь…
— …прогнать их.
— Ты тоже в этом разбираешься?
Егор с видом эксперта поднес один к огню:
— Таким же Олег отогнал огненного духа в старом лагере. По крайней мере, он так сказал.
Софья подошла ближе, так что услышала дыхание вожатого:
— Ты веришь ему?
Уголок губ Егора поднялся, и парень ответил:
— Теперь еще больше. С ума вроде сходят по одиночке?
Софья прислонилась спиной к сцене и многозначительно посмотрела в пустоту актового зала:
— Я верю, что рядом с нами живут духи. Одни нам помогают, другие вредят — в целом, ведут себя так же, как и обычные люди. Надо лишь проявлять уважение и соблюдать правила. Тогда будем жить в мире и гармонии.
— Не знаю, чему там учат бабушки на селе. Я думаю, что русский народ живет с суевериями так долго, что случись что-то сверхъестественное, скажет: «Ок».
Софья улыбнулась и повернулась к оберегам на сцене.
— Так ты поможешь?
Егор согласился и спросил, в чем же заключается помощь.
— Оставь по одному у корпусов и ворот. И злые духи обойдут нас стороной.
Егор кивнул и разложил камни по карманам. Софья подошла ближе и приобняла вожатого. Естественно, он не ожидал такого поворота событий, но сказать, что ему было неприятно, не мог. Волосы девушки пахли не ароматизаторами, а травами и лесом; ее крепкие объятия позволили ощутить взволнованное биение ее сердца.
Отстраняясь, девушка посмотрела на Егора своим чарующим взглядом, и сердце парня тут же заколотилось пуще прежнего. Павлов не понимал, что с ним происходит, но, что пора было прекратить затянувшуюся неловкость, — точно: