Катя встретила Егора в актовом зале.
— Я верю тебе, — только сказала она и обняла Павлова, что было сил. — Прости. Ты был прав.
Парень опешил от такого — день выдался теми еще американскими горками.
— Что ты. Ты о чем? — Егор взял Морозову за плечи и заглянул ей в глаза.
— Тот тип, нож — это было на самом деле.
— Что? Откуда ты…
— После дискотеки пара моих пионеров пошли на костровое место. А там кто-то в дождевике персонала сжигал окровавленную ночнушку!
— Когда я шел сюда, София только возвращалась из леса.
— Что тут происходит? — Катя отпустила парня и покачала головой: — Не понимаю. Если на нее напали, то зачем это скрывать? Вдруг тот маньяк вернется и закончит начатое? Егор?
Парень потер лоб и своим странным поведением вынудил вожатую надавить:
— Ты что-то знаешь? Выкладывай. Зная про маньяка, я теперь спать не смогу! Надо звонить в полицию!
— Не надо. Тот тип вовсе не маньяк. И руку даю на отсечение: у Софии ни царапины.
— Ты сейчас серьезно или издеваешься?
— Фух. Лучше б мне заткнуться.
Морозова подошла слишком близко: Егор почувствовал ее дыхание и пронизывающий взгляд.
— А ну-ка. Говори. Всё. Что знаешь! — и ткнула пальцем ему в грудь.
— Дух и тип с ножом — реальны. И связаны общей целью.
— Какой?
Егор посмотрел на бушующее за окном ненастье, потом — в бездонные глаза Кати и, разрываемый сомнением, произнес:
— Отомстить ведьме за убийство двенадцатилетней давности.
— Софии?
— Ты знаешь еще одно ее имя.
Катю уже посетило откровение, но ее разум всячески противился принятию его сверхъестественного происхождения.
— Нет. Столько лет…
— Жизнями детей она сохраняет свою.
— Я помню Аллу. Она была другой.
— Помнишь?
Девушка интуитивно осмотрелась по сторонам.
— Давай не здесь.
Парочка пионеров еле отлипла друг от друга, и то лишь потому, что мальчишке пришла смс от вожатой: «Открывай». Он мигом выбежал в коридор, на носочках добрался до противоположного конца и, аккуратно сбросив цепь, медленно отпер замок.
— Егор! — чуть не вскрикнул пацан, но Катя прикрыла ему рот и грозно шикнула.
— Марш в комнату, — скомандовала вожатая и затянула Павлова внутрь.
Из вожатской в тот момент выскочила светловолосая пионерка и тихонько хихикнула.
— Я тебе, — пригрозила Морозова, ведя Егор за руку, — разбудишь кого — хана!
— Не шалите, — съехидничала та и скрылась за дверями спальни для девочек.
— Давай сюда, — прошептала Катя, повесила свой плащ на крючок в коридоре и подставила руку для дождевика Егора. — Отлично. Идем. Сейчас чайник поставлю.
Пока Катя переодевалась, Егор смотрел в окно. В эти минуты он был полностью оторван от реальности. Пытаясь найти в происходящем разумное зерно, Павлов потихоньку осознавал, что другая сторона этого мира теперь вряд ли оставит его в покое, каким бы не оказался финал этой сумасшедшей истории.
— Пожар в старом лагере, — сказала Катя и принялась разливать кипяток по чашкам.
Егор обернулся, голос девушки разогнал грозовые тучи в его голове.
— Тогда якобы умерла Алла, — включился он в разговор.
— Она не просто умерла — она прикрыла меня от огня и сгорела на моих глазах, — Морозова опустила в чашки пакетики заварки и добавила: — Я тогда потеряла сознание, от страха. И пришла в себя только в больнице.
— Вот откуда у тебя эта фобия огня.
Девушка кивнула и села рядом с вожатым.
— Мои воспоминания немного расходятся с заголовками газет.
Катя мягко взяла Егора за руку и заглянула ему в глаза:
— Я никому не рассказывала…
Егор сглотнул и почувствовал, как скакнуло его давление: кровь пульсировала в районе переносицы так, будто собиралась вырваться наружу.
— … никакого взрыва не было. Огонь, — девушка запнулась на мгновение и отвела взгляд: — Я гуляла с Аллой недалеко от лагеря. Он появился будто из ниоткуда и погнался за нами — будто был чем-то живым, разумным. Понимаешь?
— Понимаю, теперь я даже знаю, что он такое.
— Однажды рассказала об этом отцу. Тогда он схватил меня за плечи и взял с меня обещание, что я больше никогда и никому не буду об этом рассказывать. Иначе у нас будут проблемы. Подумал, наверное, что я схожу с ума.
Егор накрыл ладонь девушки своей, за окном сверкнуло и слезинки на лице Кати блеснули словно хрустальные капельки.
— Ты была права. А теперь ты знаешь, как всё было на самом деле.
Морозова смахнула слезы и сказала:
— Я пошла в педагогический из-за нее — ее примера. А теперь оказалось, что та прогулка была всего лишь прелюдией моей смерти, от ее же рук. Огненный монстр, который столько лет преследовал меня во снах, тогда гнался не за мной — а за ней.