«Не мучай её. Прошу».
Обугленная голова кивнула, и следом раздались хруст и слабый хрип.
Пальцы разжались, и безжизненное тело с опаленным лицом громко рухнуло вниз.
— Ты закончил? — крикнул из сеней Старый. — Можем войти?
Катя услышала шаги и обернулась. Прикрываясь стареньким зонтом, к ней подошла невысокая старушка. Ее морщинистое лицо озаряла улыбка, а седые волосы прикрывал цветастый ситцевый платок:
— Дочка! Ты чего в такую погоду на улице мокнешь? Давай-ка под зонт ко мне!
Катя улыбнулась и послушалась старушку.
— Ох, постою, передохну маненько. Годы-то уже не те, — сказала бабушка и приложила ладонь к груди. — Ты что ли к внучке моей, Софочке, идешь?
«Вот же засада!»
— Ага, только не одна, — начала выкручиваться Морозова, — друг мой тут рядом… в лесок приспичило.
— Может, в дом тогда пойдем? А то из-за его нужды, ты какое-нить воспаление подхватишь!
В кармане задрожал мобильный. Катя разблокировала экран: звонил Михаил Семенович.
— Да. Дядя Миш, говорите громче!
— Я кое-что нашел, — сказал охранник, на фоне его голоса послышалось гавканье. — Тише, малыш. Кать, я нашел фотоаппарат Сотникова. Егорка научил с техникой дружить, так что я тут немного пошерудил и нашел интересные снимки.
Катя посмотрела на старушку — проверила, не стесняет ли ее. Бабушка улыбнулась и, ответив тем же, девушка вернулась к разговору:
— Что за фото, Михаил Семенович?
— Во-первых, фотографии архива. Это значит, что нарушителем был именно Сотников.
— Так и без фотографий уже ясно!
— Дослушай! Во-вторых, вот что самое интересное, нашел фотографии из кабинета директора.
На этих словах улыбка и безучастное выражение лица старушки мгновенно растаяли.
— Андрей Афанасьевич тогда сказал, что проникли только в архив. А тут фотографии его письменного стола, содержимого ящиков. Погоди…
— Что такое, дядя Миш?
— Сотников заснял какие-то дореволюционные карточки. Сейчас. Ого! Ей Богу, на них наша София, только одним фотографиям лет пятьдесят, а другим, так вообще, лет сто — не меньше.
Плечи старушки расширились, подбородок увеличился, и на нем выступили седые волоски.
— Егор! Не молчи! — окликнула вожатого Марта.
— Ничего не происходит, — прошептал парень уже своим голосом. Черная корка исчезла с лица, но пламя так и продолжало окружать его обнаженное тело. — Ничего! Я по-прежнему горю, дух еще во мне!
Глава 6 фрагмент 3
— Катюш. Это надо видеть, — продолжал старик, пока зонтик потихоньку поднимался над ее головой. — На крайней фотографии рядом с Софией стоит мужчина — ну копия нашего директора! Один в один Зимин, представляешь?
— Простите, Катерина, — раздался за спиной мужской голос. Девушка издала писк удивления, за ним последовал сильный удар по затылку, и Морозова рухнула в придорожную лужу. Из динамика оброненного смартфона раздались тревожные крики охранника. Мужчина прервал их, раздавив хрипящий кусок пластика тяжелым сапогом.
— Спокойно, парень, — сказал Старый и с опаской заглянул в комнату. — Подождем еще немного, вдруг какой-то отложенный эффект?
Вожатый посмотрел на свечи и подумал о том, что со стороны сейчас он выглядел прямо как они.
— Верится с трудом! — крикнул он в ответ.
— Старый, — шепнула Марта. — Ведьма мертва, а дух не ушел. Смекаешь?
За спинами охотников кто-то громко откашлялся. Направив ружья во тьму прохода, напарники разошлись по сторонам и заняли возможные укрытия.
Всполох молнии подсветил стоявшую в дверях фигуру.
— Кто там? — крикнул Егор.
— Егор Константинович, — крикнул в ответ Зимин. — Рад, что Вы заглянули. Господа, прежде чем начнете стрелять, позвольте объясниться.
Охотники переглянулись, и Старый махнул дулом ружья в сторону комнаты. Андрей Афанасьевич кивнул и прошел в комнату первым.
— Директор, что Вы тут делаете? — прикрыв нужные места, спросил Егор.
Старик улыбнулся, окинул взглядом присутствующих и ответил:
— Кому директор, а кому Третий из Круга.
Марта округлила глаза и приоткрыла от удивления рот.
— Круга? Если пришли разобраться с ведьмой, — сказал Егор, — то Вы немного…
— Эта, как Вы выразились, ведьма — моя дочь.
Павлов посмотрел на испуганные лица охотников и в его голове запульсировала тревога.
— Господин Третий, — обратилась Марта, — позволите?
— Да, ренегат, не стесняйся, спрашивай! — Зимин прищурился и улыбнулся.