Тишину нарушал только отдалённый гул эвакуаторов. Хэнк пристально посмотрел на Коннора, чьё лицо в свете уличного фонаря казалось восковым.
- Слушай, а может, рванём в Иерихон сразу? Пока не развалился на запчасти окончательно. Маркус ждёт, техники там хорошие. Коннор покачал голову,и в этом движении было непривычное, почти человеческое упрямство.
- Завтра «спящих» будут вскрывать в федеральной лаборатории. Я должен быть там. Моя архитектура - единственный ключ, который может помочь расшифровать их. Моя целостность сейчас вторична.
- Ты уверен? Выглядишь, будто тебя собрали на соплях и энтузиазме.
- Достаточно собран, чтобы работать. Получим данные тогда и поеду. В офисе тоже есть техники, - настаивал Коннор, и в его голосе прозвучала та самая нота, которую Хэнк узнавал - ответственность, граничащая с одержимостью. - Маркус дал нам мандат. Мы не можем его подвести. Хэнк тяжело вздохнул,поняв, что спорить бесполезно.
- Ладно, упрямец. Но если начнёшь сыпаться - везём без разговоров.
- Согласен, лейтенант.
Офис. Полночь.Пустой департамент был погружён в синеватую тьму, нарушаемую только резким светом из их кабинета. Воздух стоял спёртый, пахло старым кофе и пылью. Они сводили воедино теорию, и слова звучали монотонно, выжато:
Именно тогда, когда тишина стала почти осязаемой, на экране Коннора всплыло уведомление. Негромкий, стандартный звук. Но Коннор замер так, словно услышал взрыв. Его светодиод на виске перешёл в лихорадочное жёлтое мерцание.
- Что? - поднял голову Хэнк, уловив перемену. Коннор не ответил сразу. Он вглядывался в строки, его процессор гнал данные на предельной скорости. Потом медленно, очень медленно поднял взгляд. В его карих глазах, обычно таких аналитичных, читался холодный, бездонный шок.
- Лейтенант, - его голос был чуть громче шёпота, но в ночной тишине кабинета прозвучал отчётливо, будто удар по стеклу.
Хэнк поднял голову от бумаг, уловив незнакомую ноту в голосе напарника. Коннор не сводил глаз с планшета, и свет от экрана отбрасывал резкие тени на его обычно бесстрастное лицо, делая его почти чужим. Жёлтый светодиод на виске пульсировал частой, тревожной дорожкой.
- Что там? - хрипло спросил Хэнк, отодвигая чашку с холодным кофе. Коннор медленно развернул планшет. На экране - скан архивной сводки. Пожелтевшая цифровая метка, гриф «Закрыто». Заголовок: «Дело № 4471-AL. Предполагаемый инцидент промышленного шпионажа. Объект: Исследовательский центр CyberLife, сектор биосовместимых полимеров».
- Это не начиналось на том складе, - сказал Коннор, и его слова висели в воздухе тяжёлыми, ледяными каплями. - Это началось пять лет назад. Внутри самой CyberLife.
Он увеличил фрагмент. Две спектрограммы легли друг на друга. Одна - с едва уловимыми следами, изъятыми тогда, в рамках того старого, мёртвого дела. Вторая - свежий анализ композитной ткани из сустава гибрида. Кривые почти совпадали. Почти. Но для его сенсоров это «почти» было оглушительным совпадением.
- Микрочастицы того же уникального полимера, - прошептал он, больше себе, чем Хэнку. - Его разрабатывали в корпоративных лабораториях для военных контрактов. Проект был свёрнут из-за «нестабильности и этических рисков». По официальной версии. А следы… следы нашли на месте утечки данных. Дело замяли.
Хэнк молча встал, подошёл ближе. Он смотрел не на графики, а на лицо Коннора.
- И что это значит, Коннор? Говори прямо.
- Это значит… - Коннор оторвал взгляд от экрана, и в его глазах, всегда таких ясных и аналитических, плавала настоящая, живая тревога. - Это значит, что технология, из которой собраны эти гибриды, родилась не в подпольной мастерской. Её семя украли или… скопировали из недр самой корпорации, которая создала меня. Тот, кто это сделал, имел доступ. Или знания. Или и то, и другое.
Он сделал паузу, и тишина в кабинете стала густой, звонкой.
- Завтра мы едем в лабораторию ФБР не просто изучать улики, лейтенант. Мы едем вскрывать труп собственного прошлого. И я не знаю, что мы найдём внутри. Своё отражение? Или того, кто решил, что это отражение нужно… улучшить.
Хэнк не нашёл, что сказать. Он просто тяжело положил руку на плечо Коннора, почувствовав под пальцами лёгкую дрожь искусственных мышц - сбой в системе или чистейшую, немодулированную человеческую нервозность. Планшет погас, погрузив часть комнаты в темноту. Светодиод на виске Коннора сменил жёлтую тревогу на ровное синее свечение, но в нём уже читалась не привычная уверенность, а решимость солдата, идущего на минное поле, где каждая мина носит его собственное имя.