Даже когда андроиды получили права, а Коннор, как ключевая фигура революции, стал уважаемым советником в новом Иерихоне, его выбор остался неизменным. Он предпочёл остаться с Хэнком и продолжать работать в полиции, сохраняя прочную связь с Иерихоном, но считая своим домом ту самую комнату в бывшем гараже.
Их забота друг о друге вылилась в особый, немой язык жестов и ритуалов. Коннор не просто читал лекции о здоровье - он систематически анализировал состав домашней еды, «случайно» заменяя вредные ингредиенты на полезные аналоги, и оставлял на холодильнике распечатки с оптимальным пульсом для кардиотренировок. А «забытые» бутылки хорошего виски всегда появлялись в машине накануне выходных или после особенно тяжёлых дел, будто обладая даром предвидения.
В ответ Хэнк, покрываясь брюзгливой бронёй, проявлял свою колючую нежность действиями. Он научился готовить тот самый несъедобный омлет с беконом, который, как он однажды заметил, Коннор анализировал с наименьшим процентом «неодобрения». Он отгонял от Коннора слишком любопытных или предвзятых коллег тяжёлым, многозначительным взглядом, а по ночам, проходя мимо двери в бывший гараж, нарочито громко топая, чтобы не напугать, проверял, не горит ли там свет - не засиделся ли «этот трудоголик-робот» за анализом очередного дела. И если Коннор действительно засиживался, раздавалось сердитое: «Коннор, выключи уже свой процессор! Человеку - сон, железяке - режим ожидания. Приказ!»
Эта абсолютная, нерушимая надёжность не требовала подтверждения словами. Она жила в молчаливом понимании за обеденным столом, в привычке Хэнка оставлять вторую чашку кофе на подогреве, а в привычке Коннора - тихо чинить всё, что ломалось в доме, ещё до того, как старик успевал выругаться. Он обрёл не просто крышу над головой, а точку опоры. А Хэнк, сам того до конца не признавая, приобрёл то, чего боялся больше всего после потери сына - снова кого-то считать своей семьёй, чью спину надо прикрывать, а душу - беречь, даже если эта душа заключена в пластик и титановый сплав.
Коннор молча взял папку и направился к кабинету капитана. Возвращался он уже с новым, плотным файлом в руке и едва заметным проблеском в глазах, который Хэнк научился читать как «интересное дело». Он бросил папку на стол перед лейтенантом.
-Капитан Фаулер передаёт, что драку в тириум-баре отдал патрульным. Для нас есть кое-что масштабнее. Приказ начальства.
-Начальства? - Хэнк нахмурился, недоверчиво открывая файл. Его взгляд скользнул по фотографиям, протоколам первичного осмотра. - Склад в промзоне... Куча компонентов. Это не драка, это бойня.
-Да. Систематический демонтаж как минимум семи андроидов, - уточнил Коннор, его голос стал ровным, рабочим.
- Детектив Рид уже на месте, но капитан считает, что дело требует... более тонкого подхода. Учитывая политический контекст.
-Политический контекст, - Хэнк фыркнул, но уже надевал пиджак, движения стали собранными, деловыми. Скепсис уступил место профессиональному азарту. - То есть нас посылают тушить пожар, который Рид может и раздуть. Понятно. Ты готов? - Вопрос был риторическим. Они оба знали ответ. Коннор уже взял с вешалки своё пальто, а Хэнк, ворча, искал ключи от машины в груде бумаг.
-Всегда, лейтенант.
-Тогда поехали. И давай без предсказаний по дороге.
Поездка до промзоны заняла чуть больше получаса. Покинув относительно оживленные улицы центра, Хэнка погрузился в серый, безликий мир заводских корпусов и заброшенных терминалов. Коннор вёл машину в тишине, лишь изредка бросая взгляд на навигатор. В салоне пахло старым кожаным сиденьем, кофе и напряженным ожиданием.
Склад, огороженный полицейской лентой, выделялся в ряду таких же унылых построек лишь скоплением служебных машин и мерцающим светом проблесковых маячков. Воздух здесь был холоднее и отдавал запахом окисленного металла, пыли и едва уловимой, сладковатой примесью - испарившимся тириумом.
Они предъявили удостоверения офицеру на кордоне и прошли внутрь. Пространство было огромным, полутемным, разрезанным лучами фонарей с треног. В центре, под белым светом, лежало то, что ещё недавно было живыми существами - груда пластиковых и титановых частей, аккуратно, почти хирургически сложенных в чудовищную пирамиду. Несколько техников из отдела криминалистики в белых комбинезонах работали вокруг, их движения были сосредоточенными и мрачными.