– Замок был построен за четыре года, его первый камень заложен 25 февраля 1797 года.
«26-го», – поправил я гида снова.
– Своим названием Михайловский замок обязан находящемуся в нем храму Михаила Архангела, покровителя дома Романовых, и причуде Павла Первого, называть все свои дворцы «замками»; второе имя – «Инженерный» произошло от находившегося там с 1819 года Главного Инженерного Училища, – продолжала настойчиво женщина. Гости города внимали, кто сонно, кто внимательно, кто на трезвую голову, кто на больную.
«Могла бы упомянуть, что Михайловский замок – единственный известный случай в истории русского зодчества, когда светское архитектурное сооружение названо в честь святого», – заметил я со знанием дела. Потом отвлекся на памятник Петру Первому. «Прадеду правнук» – гласила надпись. Я обошел вокруг мраморный камень, присматриваясь к его шероховатостям, и снова уткнулся в туристов.
– Другая, более известная легенда гласит, что призрак убитого заговорщиками императора не смог покинуть место своей смерти. Светящуюся фигуру стали наблюдать по ночам солдаты столичного гарнизона и прохожие, – оживила впавших в летаргию слушателей.
«Правильно, надо их будить. Какие замки без призраков», – похвалил я про себя гида. Та будто услышала и улыбнулась мне.
– Образ призрака был создан старшими кадетами Инженерного училища, жившими в Михайловском замке, для запугивания младших.
– Бабайка! – крикнул кто-то из толпы.
– Можно и так сказать. А теперь, господа, пройдемте внутрь замка, – стала она осматриваться, чтобы никого не забыть на улице.
– Молодой человек, вы с нами? – обратилась она ко мне.
– Не думаю. А это вы призрака заказывали?
Собрание рассмеялось.
– Он уже ждет вас внутри.
– Товарищи, господа, поторопимся, призраки ждать не любят, – внезапно вспыхнуло чувство юмора у гида.
Дальше по Кленовой аллее, в сторону Дома кино, к мастерской. Скоро я оказался во дворе, в котором она находилась.
Мастерская располагалась на седьмом этаже дома-колодца. Дом был старый и без лифта. Я поднимался медленно и заглянул в колодец уже в самом конце пути. Высота опьяняла. Плюнул в глубину, назло народной мудрости. Слюна плюхнулась в темной бездне первого этажа. В этот же момент открылась дверь, и меня встретило большое доброе тело моего друга. Мы обнялись, я вошел первый. В мастерской было накурено, радио играло «Дым над водой». Клим к моему приходу уже заварил чай. На маленьком столике перед диваном стояли мокрые, но чистые чашки.
– Алекс, на тебе лица нет, – повернул он меня к свету. – Признавайся: чем ты болен?
– Ею, хочешь, познакомлю?
– А если это заразно? – громко засмеялся он.
– Ты знаешь… – начал я.
– Нет. – Он меня перебил.
– Да, лучше тебе этого не знать. Могу только добавить, что она идеальна.
– Трудно любить идеальных: не за что зацепиться.
Я скинул куртку на стул и отдался дивану, а мой взгляд – картине, над которой работал Клим.
– Ничего не говори, – пригрозил он мне лезвием для заточки карандашей и начал им резать хлеб. Потом принялся за колбасу. Он не любил обсуждать свои картины вслух.
– Про себя можно?
– Про себя можно, так что там про тебя? Кроме того, что ты влюбился.
– Разве этого мало?
– Я же хочу про тебя, а не про нее.
– Работаю.
– А ночами в Интернете?
– Да ты сам все знаешь!
– Интернет словно женщина, стоит только войти – и уже в сетях. Необходимо определиться, какая тебе ближе.
– А если обе? Одну ты любишь, а с другой просто легко, и ты любишь ее, когда хочешь.
– С женщиной просто только в одном случае: если она тебе не принадлежит. Мне лично достаточно одной, но идеальной.
– Ну и что такое, по-твоему, идеальная женщина?
– Женщина, с которой я живу, – не задумываясь, ответил Клим. – Черт, голова сегодня трещит, а может, это душа сохнет?
– У всякой души свой насморк, своя слезливость, своя температура, своя ломота, – подтвердил я.
– И переохлаждение всему виной, – добавил Клим.
– Лучше вином, это тебе, – достал я бутылку водки и поставил в середину стола.
– Ты с ума сошел? С каких пор ты перестал понимать мои шутки? Мне еще целый вечер работать. Хотя для головы это может быть приятным откровением. – Он уже откручивал сосуду башку.
– Я пас, – налил я себе чаю.
Он достал одну рюмку и, наполнив ее, сразу же выпил. Закусил скучавшим в вазочке мармеладом.
– Вчера на презентации одной книги был в издательстве.