Олег выстрелил еще три раза, понимая, что вытаскивать второй пистолет слишком долго, но как бы не целился, никак не мог попасть, куда надо. Еще одна пуля вошла в тоже плечо, что и раньше, вторая скользнула по боку, а третья и вовсе выбила крошку из камня неподалеку.
Бросив разряженный револьвер в набегающего противника, Олег опустил руку в поисках ручки топора, но ее не было. Времени раздумывать, куда подевалось оружие тем более не находилось. Зарычав, мужчина содрал с плеча мешок и вытащил давно лежащее без дела лезвие от рапиры. Превозмогая боль, сжимая его голыми руками, он выпрямился и занял оборонительную позицию.
Оскар в высоком прыжке рубанул в направлении врага, выбивая того из зоны комфорта, не надеясь достать. Но смысл этого действия был скорее в том, что альбинос желал увидеть, с кем имеет дело.
Луч света вырвал лицо Олега из темноты.
— Какая встреча, — оскалился во весь рот Оскар, двигаясь мелкими шагами по широкой дуге, — а ты живучий, как я и думал.
Олег не ответил, следя за его ногами. Носок правого ботинка уже зачерпнул мокрой земли и готов был швырнуть ее в лицо противнику. Будучи к этому готовым, он без труда увернулся от последовавшего за этим грязным приемом выпадом альбиноса, тут же ответив ему резки ударом сжатого кулака в нос.
Кровь брызнула во второй раз, а Оскар оставался все таким же непоколебимым и стойким. Помотав головой, он облизнулся и продолжил улыбаться.
— Скольких ты убил, Курганов? Пятерку? В любом случае ты герой. Как и полагается. Остался только последний штрих: герои всегда умирают.
Теперь уже Олег не выдержал и оскалился.
— С чего ты решил, что я герой?
Лезвие с силой впивалось в кожу. Сжимать его становилось все труднее с каждой секундой, но Олег и сам уже перестал чувствовать боль.
— А это не так? Впрочем, неважно. До конца осталось уже не так долго. Скоро последняя вспышка озарит это темное небо, и кто-то один отправится в Кремль.
Он, едва договорив, снова бросился вперед. Махать левой рукой ему все же было несколько труднее. Кровь из пулевых отверстий брызгала в разные стороны, но сам Оскрар больше напоминал актера боевика, которому все ни по чем, пока он не покарает отрицательных персонажей.
Его ловкие движения были однообразны, но одинаково опасны. Каждый взмах руки, с зажатым в ней кастетом, Олег решил, что это все-таки сильно удлиненные кастеты, а не ножи, как ему показалось раньше, мог в одно мгновение перерезать артерию или рассечь вену, а то и просто воткнуться в сердце.
Отпрыгивая, уклоняясь или перекатываясь, Олег отбивался от врага, пытаясь найти хоть одно слабое место. Ему удалось один раз пырнуть альбиноса в ногу, чуть ниже колена, но тот если и заметил новый глубокий порез на своем теле, то едва ли расстроился по этому поводу.
— Знаешь, — тяжело дыша, но не опуская рук, заговорил Оскар, — я хотел этого. Хотел драться с тобой.
Он обвел ладонью вокруг себя, будто подманивая больше камер, чьи линзы уже вовсю подмигивали со всех сторон своей красноватой подсветкой.
— Мы с тобой из одного теста. Неужели тебе не хочется узнать, кто сильнее?
— Если честно — нет.
Оскар был разочарован этим ответом. Олегу показалось, что тот замешкался на мгновение, и атлет тут же бросился в атаку.
Альбинос легко отбил направленное в него лезвие, перехватил руку, поднял ее выше и со всей силы ударил ногой по ничем не защищенным ребрам.
Олег завыл. Совсем как недавно встреченный волк: тяжело и надрывно. Эту боль вытерпеть у него не получилось. Силы оставили его. Выпустив из пальцев оружие, атлет рухнул на землю.
— Когда мы тренировались, — спокойно продолжал Оскар, наблюдая за тем, как Олег пытается дотянуться до своего мешка, корчась от боли, — я всегда наблюдал за тобой. Твоя напускная холодность завораживает. Жаль, что ты не сможешь вернуться к своей возлюбленной. Это конечно очень мило, но мир все равно должен всех нас сожрать. Кому-то должна выпасть участь быть первыми.
Его слова начали тонуть в тумане, застилающем сознание Олега. Он почти не понимал, что делает. Дыхание превратилось в прерывистый хрип, едва наполняющий легкие кислородом.
Схватив, наконец, шприц с двумя ампулами, мужчина развернул его синей стороной к низу и воткнул иглу в ногу альбиноса, который продолжал что-то говорить, ничего не опасаясь и будучи уверенным в своих силах. А может, ему на самом деле было интересно, что же сможет убить его. Или кому это будет по силам.
Олег перевернулся на спину, жадно глотая воздух, делая много беспорядочных движений и наблюдая за тем, что будет происходить дальше.
Оскар наклонился и вытащил шприц с опустевшей ампулой из голени. Отбросил его в сторону. Чуть пошатываясь, он нашел на земле свою катану и занес ее для последнего удара, когда глаза его округлились. Это было хорошо видно из-за множества источников света вокруг. Его создавали фонари, далекие прожекторы, летающие камеры, все они были направленны на сражающихся атлетов, один из которых едва дышал, а со вторым творилось что-то странное.
Альбинос застыл не в силах опустить руки. Из открытого рта стекала обильная пенящаяся слюна, быстро приобретающая красный оттенок. А потом он затрясся. Локти задергались из стороны в сторону, пальцы нервно сжались на плетеной рукоятке меча, не желая выпускать его. Ноги подкосились, и он упал на колени, начав раскачиваться, словно дерево на ветру. В его темных расширившихся зрачках не было страха, наоборот, он был удивлен. А потом его губы плотно сжались, и на них появилась совершенно демоническая ухмылка. На мгновение лицо Оскара приобрело прежний невозмутимый вид, и атлет равнодушно изрек.
— Теперь я знаю, что есть жизнь.
Коротко выдохнув, он резко опустил руки, вонзив длинный, совершенно не предназначенный для этого клинок, себе в живот и потянул его вверх, к сердцу.
Олег закрыл глаза и отвернулся. Он сжался на земле, скуля от боли, пытаясь подавить ее, но не получалось. Сломанные ребра горели огнем, заставляя его не дышать, чтобы больше не чувствовать этих ужасных ощущений.
Морозный холодок коснулся его щеки и носа.
Олег открыл глаза и увидел, как падает снег. Медленно, неторопливо крупные снежинки опускались на землю и тут же таяли. Таяли они и на его лице, скатываясь по коже прохладными каплями.
Ветер почти стих, и снег падал, не кружась, а просто опускаясь вниз, как будто странно записанные ноты для ангельских арф почему-то посыпались с небесных нотных грамот прямо на землю, где им было не место. Они разбивались о препятствия и меняли свою форму, свое состояние. Из твердых кристалликов самых невероятных невидимых человеческому глазу форм, в проникающую под землю обычную воду.
Снежинки покрывали плечи и волосы застывшего страшной статуей Оскара, который так и держал руки на мече, пронзившем его насквозь.
Глава 16
Олег медленно приближался к дворцовому комплексу.
Тут и там на пути попадались сработавшие ловушки: из земли торчали литые полукруглые лезвия, короткие стволы со спрятанной под листьями однозарядной коробкой спускового механизма, захлопнувшиеся капканы, с короткими обломанными ветками в их пасти. Кое-где была кровь. Немного, но достаточно, чтобы понять, что это не естественная природная влага, оросившая землю.
Он шел, делая долгие остановки, чтобы перевести дыхание и оглянуться назад.
Фигура альбиноса все еще виднелась среди камней. Под усилившимся снегопадом, она казалась ненастоящей в этом мире, но вполне естественной частью, какой-нибудь готической сказки.
Тяжело дыша, пытаясь смыть с лица грязь и кровь, Олег двигался вперед. Он видел яркий свет, окружающий постройки. Ему было уже плевать, что там, лишь бы добраться до крыши и почувствовать, что в кожу больше не впиваются порывы холодного ветра.
После того, как он смог встать на ноги, Олег сначала подошел к убитой альбиносом девушке, чтобы убедиться в том, что это действительно не последний вступивший в игру атлет. В ночной полутьме он без труда узнал брюнетку с пышной грудью. Стелла. У него даже не получилось вспомнить, как она проявила себя на тренировках, кроме своего милого личика и фигуры. Из рассеченного горла до сих пор вытекала темная пульсирующая жидкость, от которой поднимался пар. Разница температур стала значительной, и теперь уже ничто не спасала от надвигающегося заморозка.