Дрожащими ладонями сжимая двустволку, Олег пытался не обращать внимания на слезы из своих глаз, представляя, что это тающие снежинки. Боль в груди была нестерпимой и продолжала усиливаться. Мужчина даже не стал заглядывать под повязку, чтобы не видеть гематомы, расползающейся по телу. Это уже неважно. Пока он способен идти и держать оружие, это неважно.
Сопровождающие его два квадрокоптера с камерами, намекали на то, что он один из немногих, кто уцелел к этому моменту, а значит, состязание подходило к своему логическому завершению.
Споткнувшись о небольшой камень, Олег упал.
Упершись носом в тонкий слой снега, он засмеялся. Сдавленно хрюкая, думая, что смеется, атлет, перевернулся на спину и подставил свое лицо небу, позволяя ему засыпать себя белой крошкой.
Силы покидали его.
Он пытался заставить себя подняться, идти дальше, продержаться еще немного, но все, что получалось так это смеяться, ощущая эхо боли от каждого издаваемого звука.
Перед его глазами всплывало все, что он успел в своей жизни и чего не смог достичь. Вот его образ триумфатора быстро мерк, а улыбающаяся Маргарита манила его к себе. Ее короткое платье, зеленая поляна в парке, звучащая легкая музыка. Все это было частью какого-то далекого воспоминания, сейчас кажущегося невозможным, даже в то прошедшее время, которого уже не вернуть.
Он увидел отца, валяющегося на диване, и прижимающего к груди пустую бутылку. Этот образ был четким, позволяющим разобрать мельчайшие детали. А мама вновь выглядела удаляющимся силуэтом, тонущем в слишком яркой белизне, совсем, как этот снег, быстро застилающий глаза.
На выдохе, Олег сел и принялся растирать похолодевшие щеки такими же ледяными пальцами. Воздух застревал где-то в груди, охлаждая и замедляя все процессы в организме, но одновременно он же будто заставлял человека подняться.
Атлет посмотрел на свои ладони, моргая и чувствуя, как иней уже образовался на его ресницах. Усы и бородка тоже стали жестче и холодили кожу вокруг рта. Плотные облачка, вырывающиеся из горла, подолгу висели в воздухе, словно тончайшая ткань, из которой формировались очертания всего вокруг.
До начала календарной зимы был еще целый месяц, но в этом году, похоже, природа решила не дожидаться срока.
Снег продолжал усиливаться. Снежинки стали плотнее и их количество уже мешало видеть, что же там впереди. Завывания ветра заглушали все остальные звуки. В медленно погружающемся в полную темноту небе нельзя было увидеть блестки звезд. Но их заменяла замерзшая влага, сыплющаяся на землю без остановки.
Дроны без проблем справлялись с надвигающейся бурей. Их обтекаемая конструкция и мощные, не смотря на малый размер, двигатели, позволяли летающим операторам легко продолжать снимать, а зажегшаяся зеленая подсветка зрачка видеокамеры говорила и об умении этих малышек видеть не только в обычном спектре, но и в инфракрасном и может даже в тепловом.
Олег бы много чего отдал за тепловизор. Это значительно облегчило бы его задачу, но для начала нужно хотя бы встать на ноги.
Продавливая ладонями землю и снег, утопая в грязи, скрывающейся под тонким белым ковром, мужчина немного прополз вдоль камней, подобрал валяющийся обрез, поправил мешок на плечах и только после этого попробовал подняться.
Боль тянула его обратно. Не давала ни шанса. Но Олег упрямо выплевывал сдавленные хриплые ругательства и боролся.
За жизнь. За победу. За триумф.
Для него все решалось сейчас. Если он сможет подняться, то состязание продолжится. Если же нет, снег навсегда поглотит его, укрыв черным саваном ночи до тех пор, пока голодные волки не найдут его тело.
От мыслей о хищниках, он тревожно огляделся. Ему даже показалось, что он видит, как тот самый хромой волк преследует его, как мелькает между снежинками его окровавленная шкура. Но это оказалось только воображение. Вокруг было холодно и пусто, а тишина все сильнее давила на уши хлесткими ударами ветра.
Олег застонал, понимая, что даже если поднимется, даже если дойдет до дворца, он тут же снова растянется на полу. Эти мысли сбивали, мешали действовать, и все же атлет смог преодолеть роковой момент.
Но стоило ему выпрямиться, как ветер ударил его в спину, подталкивая вперед. Бежать или снова упасть, выбирай, будто шептал он.
И Олег побежал.
Он быстро дышал, забыв про все болевые ощущения. Цеплялся за камни и сталкивался с ними, но уже не падал, а только отшатывался в сторону, как мячик-попрыгун и продолжал двигаться к свету, который становился все ближе и ближе. Его яркость тоже нарастала, постепенно, будто продлевая день.
Свет отражался от все увеличивающегося снежного покрова и его тусклые, и слабые лучи усиливались, становились плотнее, освещая больше пространства, чем могли бы, не начнись снегопад.
Где-то вдали раздался хлопок, и багровая вспышка на мгновение разрослась над лесом, быстро потонув в темноте и метели.
Следом за ней в небо взвилась еще одна сигнальная ракета.
Олег остановился, упершись рукой в каменную кладку стены, и проследил взглядом за неотвратимым угасанием красных искр. Еще один атлетом стало меньше и теперь их осталось уже всего несколько. Смерть забирала свою дань, никуда не торопясь, не протягивая лишний раз свои руки, прекрасно зная, что это всего лишь мгновения, которые рано или поздно закончатся и все вернется к началу.
Так и утра ждать не придется, подумал мужчина, аккуратно двигаясь вдоль самой большой постройки, которая так просто и называлась: большой дворец.
Как и другие здания на арене она была частично разрушена. Время и инженерные работы довели некогда величественный монумент до атмосферы глубочайшего запустения. Алый кирпич сейчас выглядел почерневшим и обугленным, хотя это был всего-навсего слой грязи и паутины. Тут и там в стенах зияли трещины, в которые можно просунуть руку. Попытка заглянуть через них внутрь не увенчалась успехом: за стеной было темно или света хватало лишь на то, чтобы вырвать из темноты прямые очертания предметов, накрытых серыми от пыли простынями. Стекол в окнах тоже не хватало, а где они и были, то скорее напоминали застывшую почти непрозрачную тонкую слюду.
Олег старался не касаться этих преград руками, боясь нарваться на еще одну ловушку. Сейчас уже и нервы были ни к черту, поэтому следовало быть еще осторожнее.
Он искал дверь или что-нибудь похожее, но, в конце концов, остановился возле небольшой дыры в стене у своих ног. Кажется, по ту сторону пищали крысы, но отверстие было достаточно большим, чтобы в него протиснулся и взрослый человек. Это был не парадный вход, но и вероятности попасть здесь в какую-нибудь смертельную мышеловку будет значительно ниже.
Просунув вперед дуло обреза, Олег растянулся на земле и пополз вперед.
Делать это со сломанными ребрами было очень непросто. Преодолевая метр за метром, он оставлял за собой кровавые разводы на задуваемом ветром снегу, который набивался за шиворот и неприятно холодил кожу.
Несколько крупных зверьков недовольно завозились в темноте, но не спешили нападать на незваного гостя. В темноте было не разобрать, куда же он двигался, но и возможности потеряться здесь не существовало: лаз был прямой, но шел гораздо дальше, чем толщина внешних стен. Олег сделал вывод, что, когда выберется, окажется в одной из внутренних зал или даже в королевской столовой, но он точно не ожидал, что это окажется узкий чулан, в котором совсем ничего не было.
Выпрямившись и опершись на стену, он щурился, пытаясь зацепиться взглядом хоть за один предмет, но кроме как на дверь с круглой бронзовой ручкой, смотреть было не на что.
Прислушавшись к происходящему по ту сторону деревянной перегородки, которая даже с обратной стороны была отделана резьбой и сусальным золотом, атлет пытался услышать голоса или шаги. Ничего. Только мертвая тишина, которая будто стала еще холоднее из-за навалившегося снега.