Олег слышал подобное. Однажды их отряд подорвался на старой мине и одного из лейтенантов взрыв лишил кисти левой руки.
Пересилив безразличие, буквально умолявшее его поскорее стать зверем и не обращать внимания на совершенно неважных людей вокруг, Олег оббежал очередную гору гниющего и ржавеющего хлама, и увидел небольшую чистую площадку, присыпанную толстым слоем песка и коричневой грязи. В центре, на металлическом столбе в нескольких метрах над землей, как знамя, болтался тот самый красный платок с крупной надписью «состязание», вышитой золотой нитью. Только вот добраться до него не представлялось возможным. Во-первых, на земле были капканы, в один из которых угодил первый бедолага, не подумавший об опасности. Обычные железки без острых зубьев, максимум причиняющие много боли. Наверняка настроены так, чтобы не ломать кости, но выводить из строя на какое-то время. Шок, рождающийся от неожиданности, куда сильнее действовал на сознание, чем вид собственной ноги в ловушке. А вот, во-вторых, было совсем не такое безобидное. Холодный поблескивающий каркас столба таил в себе выдвигающиеся лезвия и, как только тяжесть человеческого тела достигала определенной высоты, они приводились в действие скрытым механизмом. Женщина лет тридцати, именно ее голос оглашал все окрестности, пыталась остановить кровь, льющуюся из порезанных ладоней. Ее округлившиеся глаза, наполненные животным ужасом, неотрывно следили за тем, как красная жидкость скапливалась в озерцо у ее ног. Майка с номером восемь уже полностью была забрызгана кровавыми пятнами.
Еще несколько людей вышли на площадку, но никто из них не спешил попытаться подняться за флагом. Кто-то быстро отворачивался и торопился дальше, кто-то пытался придумать иное решение, которое существовало, но из-за формата текущего и будущего состязания, никто не мог позволить себе предложить работать в команде.
Но были и те, кто просто наслаждался.
Олег увидел близнецов, на которых раньше почему-то не обратил внимания. Один из них уже где-то нашел дырявую джинсовую куртку с меховым отворотом и нацепил на себя, всем своими видом показывая, что совершенно никого не боится и точно бы не истерил так из-за подобных царапин. Второй выглядел куда спокойнее и сосредоточеннее. Он вертел кудрявой головой, оценивая ситуацию, возможные риски и пути отхода. Он всегда ждал удара: его правая рука что-то сжимала за спиной. Скорее всего, какой-нибудь обломок трубы или прут арматуры, при должном уровне владения которыми, можно многого добиться в противостоянии с любым противником. Но на мастера ближнего боя холодным оружием, черноволосый близнец с цифрой четыре на груди, совсем не походил. Другое дело его брат, выбритые виски которого говорили о его буйном нраве. У него был номер одиннадцать, но его это, похоже, совсем не волновало.
Никто не собирался помогать попавшим в ловушку. Интерес к тихо скулящему мужчине, свернувшемся на земле, и все еще вопящей женщине, быстро прошел. Площадка пустела, и вскоре Олег остался единственным наблюдателем.
Он понимал, зачем Сержант акцентировал внимание на том, что сейчас убийства запрещены. Не сделай он этого, у этих двоих просто не осталось бы ни единого шанса на выживание. А так, они послужат отличным примером для остальных, по крайней мере, для тех, кто все еще надеялся, что здесь будет что-то иное, а не те вещи, которые показывали по телевизору. Наверное, каждый наделся на маленькое чудо, но для кого-то время чудес уже закончилось навсегда, смытое вязкой кровью и сковывающей болью.
За спиной послышался шорох и Олег обернулся. Пара все тех же мужчин, что приносили в дом завтрак, уверенно шли вперед. В руках каждый из них нес небольшой чемоданчик, похожий на аптечку.
Посторонившись, Олег подумал, что, скорее всего, внутри есть только одни препарат и немного бинтов. Другой помощи здесь не будет, поэтому следует быть осторожным в дальнейшем.
Отметив направление на север от выбранной высотки, он двинулся дальше.
Следующий платок или флаг вряд ли будет таким заметным. Эта первая подкинутая прямо в руки подачка была превосходным жестким уроком, который следовало усвоить. Если хочешь выжить, не стоит торопиться, особенно, когда время играет на тебя.
Солнце еще не поднялось в зенит. Слабый ветерок то усиливался, то совсем затихал, переходя в полный штиль. Дышать становилось все тяжелее, но никаких альтернатив не существовало и все что оставалось, так это продолжать бежать и глотать едкий дым. Олег оторвал от майки кусок ткани и замотал ей рот. Лучше стало ненамного, но этот прием сработал на психологическом уровне, заставив сердце биться ровнее.
В этой местности было совершенно непонятно, прошел ли ночью дождь или нет. В голове все еще чувствовалось напряжения от той дряни, что ему вкололи. Из-за этого, Олег спал как убитый, а точнее, просто выпал из мироздания на несколько часов. Он не чувствовал себя отдохнувшим, но и усталость не сковывала его движения, позволяя свободно двигаться дальше.
Сейчас перед ним не стояло задачи справиться с поиском и вернуться обратно первым. Эта тренировка позволяла участникам посмотреть друг на друга в деле и оценить возможности каждого. Кто-то уже показал себя не с лучшей стороны, другие еще таили в себе множество секретов.
Олег ни на секунду не сомневался, что любой из шестнадцати, особенно те, кто ему уже запомнился, смогут соперничать с ним на равных. Он не собирался недооценивать даже самого слабого на вид соперника: таким обычно нечего терять и, как только начнется настоящее состязание, они еще покажут себя с самой неожиданной стороны.
Оббежав свалку старой мебели из разноцветного пластика и полимеров, Олег остановился, а потом и вовсе опустился на корточки, скрываясь за выступом дешевого стола без двух ножек.
Перед ним была дорога, вполне расчищенная и широкая для того, чтобы на ней разъехались два автомобиля. Сейчас по ней неспешно полз джип с укрепленным на нем станковым пулеметом. Все борта машины были разукрашены граффити, изображавшем костлявого ангела с длинной зазубренной косой в руках. Белокрылый словно решил поиграть в смерть, разве что, забыв надеть черный плащ. Вслед за автомобилем шли трое мужчин в банданах, наполовину скрывавших их лица. В руках у них были пистолеты.
Банды правили улицами, и этот район не стал исключением.
Олег уже хотел продолжить свой путь, огибая опасный участок и не вступая в противостояние с превосходящими силами противника, как увидел, что у стоявшего за пулеметом человека на запястье повязан красный платок. Интересно, пронеслось у него в голове, найдется ли тот безумец, что в одиночку попробует отбить эту тряпку у бандитов?
Качая головой, Олег оперся спиной о кучу мусора и посмотрел в небо.
Облака неспешно неслись над головой под затихающее урчание двигателя. В самый раз было спросить у себя, что он здесь делает, и так же легко ответить, что это единственная надежда на будущее. Подобную фразу наверняка не раз уже повторил каждый из подобных ему, отмеченных нумерацией на одежде. Страха не было. Его заменял медленно надвигающийся катарсис, очищение кровью и смертью. Стань лучшим и переродись или бесславно умри.
Олег никогда не представлял себя гладиатором, но сейчас буквально видел перед глазами, как Цезарь поднимает руку, готовясь указать большим пальцем, что же делать с очередным вышедшим на арену смельчаком.
Или глупцом.
Закрыв глаза руками, Олег попытался собраться и вновь настроиться на прежний рабочий ритм. Но сделать это оказалось непросто. Он просидел на земле еще несколько минут прежде, чем отправился дальше. Теперь уже на полусогнутых ногах, останавливаясь за каждым препятствием, чтобы оценить обстановку вокруг и не нарваться случайно на еще один бандитский патруль.
Но в конечном итоге столкнулся он отнюдь не с людьми.
Длящийся рычащий звук он уловил уже давно, но списал его на пролетавший где-то за облаками вертолет. Как оказалось, вывод этот был полностью ошибочным, но понял это Олег, лишь встретившись взглядом с озлобленными блестящими глазами русского черного терьера. Собачья шкура темнела проплешинами и вырванными клоками шерсти, одна из передних лап подгибалась, а другая была покрыта коркой запекшейся крови. Оскаленные клыки, с которых капала тягучая слюна, напоминали хирургические скальпели, а дыхание вырывалось из собачьей глотки с тем самым звуком, так похожим на гудение лопастей, рассекающих воздух.