Марго включила радио, но как она не старалась поймать хоть один сигнал, из динамиков доносились только скрежет и шуршание помех.
— Странно, — протянула девушка.
— Может у нас что-то с магнитолой?
Олег потыкал пальцами в кнопки на сенсорном экране, но результат был таким же: все те же противные звуки, раздражающие слух. Никакого отклика похожего на привычное отсутствие связи. Как будто кто-то полностью отключил все ретрансляторы в округе.
— Похоже, ты был прав насчет странностей, и они начались с музыки, — шутливо водя перед собой руками, будто пытаясь кого-то напугать, шептала Маргарита.
— Ты знаешь мое мнение, совпадений не бывает.
— Просто кто-то накаркал. Вот смотри, точно.
Она указала пальцем вперед, туда, где за длинным рядом остановившихся машин, виднелись сразу несколько полицейских грузовиков с включенными на крышах яркими мигалками. Они перегородили дорогу и никого не пропускали на двухполосный выезд из мегаполиса. Возмущенные водители сигналили, а самые нетерпеливые уже вышли из своих машин и скандалили со стражами порядка, идущими между автомобилями. Было видно, что они пытаются утихомирить нарастающее недовольство, но у них это совсем не получалось.
Что-то резко ударилось в окно с водительской стороны, заставив Олега вздрогнуть и отпрянуть от неожиданности. Его левая рука потянулась под сиденье, где был закреплен специальным ремнем балонный ключ. Тот, что не подходил к гайкам на колесах джипа.
Снаружи, упираясь лбом в стекло, истекая кровью из раны на макушке, стоял мужчина, в красивом черном костюме-тройке, сейчас перепачканном грязью и темными пятнами. Он сжимал в руках тонкую сумку, в каких обычно носят ноутбуки или документы, теребя пальцами металлическую застежку.
— Мы все покойники! — проорал он, оскалившись, — Все до единого! Я говорил, но меня никто не слушал, крах был неминуем. Но схемы, схемы им не нравились, им было мало.
Он ударил кулаком в стекло, едва не разбив его, а потом начал барабанить по крыше, наслаждаясь громкой какофонией.
Взявшись за ручку и резко толкнув дверь наружу, Олег выбрался из машины, отпихнув беснующегося мужчину в сторону. Тот не устоял на ногах и упал на землю. Сумка в его руках раскрылась, и из нее полетели на асфальт бумажные распечатки каких-то формул и диаграмм, графиков и показателей. Все они были исчерканы красной ручкой, будто какой-то сумасшедший пытался полностью их исправить или выделить самое важное, что было незаметно остальным.
— Покойники! — поджав ноги, вновь вскрикнул мужчина.
Он не пытался встать, отряхнуться, поправить волосы, лезущие ему в глаза. Качался взад вперед и твердил одно и то же.
— Что тут происходит?
Суровый голос приближающегося полицейского раздался с другой стороны. Крепкий молодой парень с квадратной челюстью и нахмуренными бровями вышел из-за стоящего впереди фургона. Хорошей фигурой он похвастаться не мог, поэтому давил своим голосом и страшным выражением глаз, которым на самом деле можно было испугать кого угодно от маленького ребенка, до взрослого мужчины.
— Этот человек, — Марго тоже вышла из машины, — пытался разбить стекло нашей машины.
Они втроем посмотрели на водительскую дверь, на которой остались следы крови.
— И кто его так интересно, — риторически спросил полицейский, сопровождая свои слова тяжелым вздохом, — а это что за дрянь?
Он пихнул ногой разносимые по дороге распечатки.
— Были у него в сумке, — ответил Олег.
— Ну еще бы, — зажав кнопку приема, он поднес рацию к губам, — это восьмой пункт, нам бы тут скорая не помешала, да и подкрепление…
Взрыв оглушил и сбил их с ног.
Никакого свиста рассекающих воздух хвостовых стабилизаторов. Никаких тикающих звуков. Ничего подобного не было до того момента, как яркая вспышка полоснула по глазам, а в грудь врезалась мощная ударная волна, полная жаркого пламени, плавящегося металла и блестящего стекла.
Еще один огненный шарик поднялся в воздух неподалеку от них. Олег видел его только потому, что ему сильно опалило веко левого глаза, и полностью погрузить сознание во тьму он не мог физически.
А потом еще один, и еще.
Звон в ушах еще долго будет длиться, а вот шок уступит место боли очень скоро. Да она и так была, тысячью зубов вгрызаясь в беззащитную плоть. Рукав куртки тлел, обжигая руку, под воротником должна была быть глубокая царапина, возможно даже с торчащим из нее осколком, плохо слушались ноги, но нужно было найти Маргариту, она где-то рядом, должна быть здесь.
Олег с трудом смог подняться и огляделся, отмахиваясь от танцующих разноцветных пятен и вращающегося мира перед глазами.
Твердящего о покойниках незнакомца и след простыл, а вот полицейскому совсем не повезло: один из кусков раскаленного металла торчал у него из груди, словно виниловая пластинка, неправильно установленная на проигрывателе. От лица у него осталось только кровавое месиво, чуть прикрытое, как-то удержавшейся на голове синей фуражкой.
Сквозь пылающий огонь сложно было разглядеть, что творилось впереди, но сейчас это было неважно. Пытаясь совладать со своим телом, в голове все же нашлось пространство для поиска ответа на вопрос, что же произошло. На нас напали? Но кто и почему? В столице России взрывы от высокотехнологичного оружия с поразительной точностью наведения. Штаты? Китайцы? Еще одна война, которая началась без объявления или чья-то чудовищная ошибка, в очередной раз уносящая сотни жизней.
В совпадения он не верил.
Шипя от боли, Олег обошел джип, под действием ударной волны откатившийся на несколько метров назад и упершийся в бампер старенькой волги, внутри которой слабо шевелились несколько человек.
Махнув рукой, призывая их убираться подальше, он сделал еще несколько шагов и увидел Марго.
Она сидела на земле, привалившись спиной к боку машины. По ее лицу, обрамленному черной пылью и мелкими камушками, текли слезы. Она едва дышала, зажимая ладонью рану на правом бедре.
— Я здесь, малышка, все в порядке. Дай посмотреть.
Олег убрал ее руку и поморщился. Темная кровь пульсирующей волной хлынула на дорогу. Дело плохо.
Собрав все силы, он открыл дверь машины и вытащил тяжелую сумку. Кое-как разорвав на полоски тонкий свитер, он перевязал ногу, останавливая кровотечение. Сейчас это главное. Все остальные операции можно сделать позже, когда будет более подходящая обстановка, чем текущая ситуация.
Он все еще высматривал в небе те самые истребители, которые могли нанести удар. Проблема была в том, что эти машины принадлежали русским ВВС.
Глядя на пробитые колеса джипа и полностью разбитую и горящую улицу, Олег и не помышлял о том, чтобы ехать дальше на машине. Подхватив девушку на руки, с трудом удерживая равновесие, он побежал к ближайшему дому, чтобы хоть как-то укрыться от опасности.
Вокруг царил хаос.
Продолжали слышаться звуки взрывов, но теперь они были более обыденными: взрывались бензобаки автомобилей и мотоциклов, один из которых превратился в красный шар неподалеку на стоянке, положив начало долгой череде вспыхивающих факелов других транспортных средств по соседству.
Люди были повсюду. Никто не пытался разговаривать, это совершенно не помогло бы в спасении собственной жизни. Кто-то бежал, кто-то рыдал, стоя на месте. Были и те, кто пытался хоть как-то организовать толпу, но все их усилия ни к чему не приводили: голоса терялись в усиливающемся шуме, а махание руками походило на дерганье сумасшедшего дирижера, управляющего неведомой пьесой творящейся лишь в его голове.
Олег старался не уронить девушку и не потерять сознание. Боль в груди, ссадины по всему телу и полное непонимание происходящего в голове. Худшего сочетания и придумать сложно, но, как оказалось, оно существует.
Ко всему прочему добавился еще один звук, совершенно незнакомый большинству людей, разве что по саундтреку в кино.
Звук скрежетавших танковых гусениц, ползущих по асфальту.
Где-то совсем рядом, возможно, на соседней улице или чуть дальше на площади с круговым движением, ползли танки. Не меньше трех, судя по тому, что слышал Олег, который очень хорошо знал, как звучит кровожадный гимн этих боевых машин, появляющихся на городских улицах только во время парадов.