– Где я? – как-то чуждо раздался мой голос.
– В моей спальне. На моей кровати, – ответил он.
– Что случилось?
– Ты отключила сознание…– осторожно булькнула девушка.
– Ясно, – ответила я и села, прижавшись спиной к изголовью. – И ты принес меня на ваше ложе плотских утех! Пожалел меня?!
Герман, полностью утонув в удивлении, смотрел на меня широко открытыми глазами
– Начнем с того, что, то самое ложе, о котором ты говоришь, находится на первом этаже в гостиной. Это диван. Потому что, даже самой прекрасной обитательнице здешних мест, не позволено осквернять своим телом эту постель.
– А я здесь лежу лишь потому, что я не отсюда?
Он внимательно посмотрел на меня, затем повернулся к Ангелине.
– Выйди! – приказал он ей.
– Но… – возразила она.
– Я сказал, выйди!
Девушка покорно удалилась и закрыла за собой дверь.
– Видишь ли, – с бесконечной заботой в голосе заговорил он, – тебе позволено здесь быть, потому что я так хочу.
– Пусть твои шалавы выполняют твои прихоти. Я не стану!
– Да, они – шалавы, поэтому их территория – диван в гостиной. Тебя не должен удивлять тот факт, что тебе позволено намного больше, чем им.
– Больше? Это даже не смешно!
– Ты хочешь со мной переспать? Это предел твоих мечтаний?
Я вздрогнула, а сердце почему-то забилось сильнее.
– Да не хочу я с тобою спать! По крайней мере, не сейчас. Просто прошу тебя, не нужно демонстративно играть с Ангелиной!
– Ревнуешь?
– Допустим… Даже нет! Не допустим! Да! Ревную!
– Санитар рассказывал, что персонал и некоторые пациенты ходят в тренажерную комнату, которая находится на первом этаже клиники…
– И что?
– Мне нужно восстанавливать мышцы.
– Ладно. Попрошу главврача.
Он прошел по спальне, а потом снова сел рядом, но на этот раз куда ближе.
– Если тебя что-то не устраивает, ты говори это в тот же миг. Мы связаны с тобой. И, если тебе плохо, то я тоже чувствую душевный дискомфорт.
– А что с Ангелиной?
– Деловые отношения. Никаких обязательств.
– Как пошло!
– Я скрыл от тебя подробности.
– Премного благодарна!
Я тяжело вздохнула, вспомнив его в объятиях девушки.
– Что-то не так? – забеспокоился он.
– Поцелуй меня, – желая, то ли утвердить на него свои права, то ли просто развеять боль, попросила я.
Его губы коснулись моих. Стало безумно тепло и сладко. Захотелось жить! Плевать на Ангелину! Всё проходит, и это пройдет!
16.07.
Сон расплылся серой паутинкой по палате. Герман ровно дышал совсем рядом. Я прислушалась к его сердцебиению. Оно было таким осторожным, что мне показалось, будто он стучит в закрытую дверь моего сознания.
16.22.
Еще 15 минут беззаботности в его объятиях… Надо вставать, а то о нас с ним и так много болтают.
16.30.
Он проснулся, прижал меня сильнее к своей груди. Нет. Я никуда не уйду. Эту ночь, определенно, я проведу в клинике.
– Прогуляемся? – предложила я, сев на кровати.
Герман кивнул мне в ответ и улыбнулся.
16.49.
Ваня вывез его в сад на кресле-каталке и уже собирался уйти, но я его остановила.
– Можно задать тебе пару вопросов?
– Конечно! – с радостью отозвался он.
– У вас здесь есть тренажерный зал? Где он находится? И можем ли мы начать возить туда пациента с завтрашнего дня?
– Он находится на первом этаже. Пациенты его посещают, но обязательно под присмотром.
– Второй вопрос – кто сегодня ночью дежурит, а то я хочу остаться тут.
– Кому еще, кроме меня дежурить? Нет, есть, конечно, варианты… Но сегодня – я.
– Хорошо. Спасибо.
Он удалился, оставив нас в саду вдвоем. Я села на скамью и посмотрела на своего подопечного.
– Ничего не хочешь мне сказать?
Он заглянул мне в глаза и бесшумно зашевелил губами.
«Спасибо» – прочитала я
– За что?
«Ты столько делаешь для меня в реальности… А я не способен сделать тебя счастливой даже в своем мире…»
– Тебе достаточно быть рядом.
«Разве тебе этого хватает?»
– Ты можешь предложить нечто большее?
«Пока сижу в этом кресле… и не имею способности разговаривать вслух… Нет. Не могу».
– Тогда закроем эту тему. Какие у тебя планы на завтра?
«Я – мясо» – засмеялся он.
– Что это значит?
«Со мною, что хотят, то и делают».
– Заманчивое предложение.
«Маленькая развратница!» – прочитала я на ухмыляющихся губах.
– И все же?
«Завтра в четыре вечера обычно пациенты принимают душ».
– Понятно.
«Ты… Остаешься на ночь?»