– Мы? Книжки почитаем. А ты?
– То есть… Мне свалить.
– Ну, как хочешь.
Мой коллега подвез каталку к столику у окна и вышел из палаты.
«Книжку?» – спросил Герман.
– Если не хочешь – не будем.
«Какую?»
– Я всегда ношу с собой какую-нибудь литературу.
«Давай лучше поговорим».
– О чем?
«О нас».
Я села напротив него и сложила руки перед собой.
– Ну, говори, – предложила я.
«Обсудим твое поведение?»
– Мое? Ты тоже не безупречен! – обиженно заявила я.
«Да, но ты сбежала от меня во сне…»
– Все, что было во сне – остается во сне!
«Ты ревнуешь меня к Ангелине?»
На секунду я вдруг опомнилась. Что за ересь он несет? Я ревную его к его же фантазии?
– Нет, – наконец ответила я, – я прекрасно знаю, зачем она тебе нужна.
«Тогда зачем все эти произвольные выступления?»
– Я – девочка, – по-детски заявила я, – мне можно…
Он не сумел сдержать улыбку, и она радостным лучиком коснулась его губ и глаз.
– Знаешь, – более спокойно начала я, – а ведь ты открыл для меня нечто бóльшее, чем просто свой мир. Ты подарил мне целую вселенную…
«Поэтому мне тесно в своей коже, и я не могу дышать. Иногда кажется, будто мои вены вскрыты, но всё чаще мне становится ясно, что ад так близок, как никогда раньше…»
– Не нужно так говорить… Ты все еще жив и, уж поверь мне, я не дам тебе спокойно умереть.
«Этого я и хотел от тебя услышать…»
10.57.
Я все-таки достала книжку и принялась читать вслух. Это были «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова. Кажется, Герману понравилось.
12.28.
Мы просидели так полтора часа. Ваня позвал нас на обед, после которого мы снова вернулись в палату и приготовились к дневному сну.
13.42.
Я сидела на диване в гостиной, а Герман ходил по комнате, заложив руки за спину.
– Как бы ты ни старалась искупить свою вину, я все равно крайне огорчен! – отчитывал он меня.
– Хорошо, – согласилась я, – что я должна сделать?
– Ничего, – испугался он, – все, что ты могла сделать –уже сделала.
Он сел рядом со мной и откинулся на спинку дивана.
– Объясни только, почему ты пошла в тот домик?
– К Элиму?
– Да. Почему к нему?
– На самом деле, я не знала, куда идти. Я просто шла по лесу и пришла к нему.
– А у Ангелины ты как оказалась?
– Так он меня и привез.
– На чем?
– На себе…
– Он превращался при тебе?
– Да, а что в этом такого?
– Ничего, – сухо ответил Герман и снова заходил по комнате.
– Да чего ты так нервничаешь? – не вытерпела я.
– Да потому, что до смерти за тебя испугался! Как ты этого не понимаешь?
В дверь постучали. Герман подошел к ней и отодвинул засов.
– Чего тебе? – спросил он у гостя, которого я не могла увидеть.
– Вам просили передать… – протянул еще слабый голосок, по которому я определила, что за дверью стоял тот самый мальчик 12-ти лет, участник первого чаепития, которого хозяин этого мира называл «щенком».
Герман взял что-то у него и вернулся в гостиную. В его руках я увидела письмо.
– От кого это? – спросила я.
– От Ангелины.
Я недовольно «цокнула». Он внимательно на меня посмотрел, а затем развернул конверт. От его взгляда мне стало стыдно за своё поведение. Я вела себя так, словно была маленькой капризной девчонкой.
Он что-то быстро прочитал, схватил сюртук и выбежал на улицу.
– Что случилось? – крикнула я, но не получила ответа.
Захлопнув за собой дверь, я последовала за ним.
Мы выбежали к скалистому обрыву. Он жестом показал мне остаться у границы леса, а сам направился к Ангелине, которая стояла на самом краю. До меня доносились их голоса, заглушаемые шумом моря.
– Зачем ты это делаешь? – спросил он ее.
– Я здесь больше не нужна! – ответила она.
– С чего ты так решила?
– Герман, я – твоя фантазия и, если я так решила поступить, значит ты этого подсознательно хочешь.
– Ничего подобного!
– Прости, – произнесла она и сделала шаг вперед.
Он схватил ее за руку, затащил обратно. Я кинулась к ним и села на землю рядом с Ангелиной.
– Постой, прошу, – говорила я ей, – ты нужна нам. Что станет с ним, если ты закончишь всё вот так?
– Ты присмотришь за ним, я уверена, – улыбнулась она мне.
– Для этого я должна стать здесь взрослой, а пока ты ему нужнее.
Она молча кивнула головой. Я удалилась, оставив их вдвоем.
Я сидела за столом возле домика и мешала сахар в холодном чае. Мне до сих пор не верилось, что я могла умолять Ангелину остаться с Германом, ведь я её раньше так ненавидела.
Снова подъехала карета Изольды, и старушка перебралась на свое место за столом.
– Опять хозяин со своей барышней развратничают! – проворчала она, словно не заметив моего присутствия.