Он отошел немного назад, развернулся и прыгнул наружу, подошел ко мне, уже будучи человеком.
– Чего одна по лесу бродишь? Здесь волки бегают.
– На себя намекаешь?
– Может отвернешься? – предложил он.
Я только теперь осознала, что он стоял совсем обнаженный передо мной и старательно прикрывался руками.
– Ах, да! – воскликнула я, убедившись взглядом, что он нагой.
Отвернувшись от него, я ждала его указаний. Почти неслышно скрипнули ступеньки, ведущие на второй этаж.
– Долго будешь в дверях стоять? – раздался его голос с кухни. – Проходи.
Я закрыла входную дверь и оказалась в гостиной. Он поставил передо мной кружку с горячим шоколадом. Я поблагодарила его.
– Чего пришла-то? И где твой надзиратель?
– Ты про Германа? Не знаю. Он у нас свободный, пока что… А к тебе… Заблудилась в лесу.
– Ну, не умеешь ты врать.
– И с чего ты взял, что я вру? – обиделась я.
– С того, что ты в таком шикарном платье по лесу гуляешь. Зачем?
– А, это Герман подарил. Из старого я выросла.
– Я заметил, – как-то странно осмотрев меня, смакуя каждое слово, подчеркнул он. – Сколько тебе сейчас?
– Не знаю. Паспорта у меня здесь нет. Лет девятнадцать, я думаю, или что-то вроде того.
– Значит, ты теперь у нас взрослая, – хитро улыбаясь, произнес он и придвинулся ближе.
Я засмеялась.
– И ты туда же!
– А кто еще? – удивился он.
– Догадайся.
– Герман? После шалавы к тебе полез?
– Так, – сухо запротестовала я, – давай закроем эту тему.
– Как скажешь.
Он занял исходное положение и закинул ногу на ногу.
Мы допили шоколад, и я спросила его об охоте.
– Хочешь, как-нибудь вместе отправимся?
– Как ты себе это представляешь?
– Покатаешься на мне. Я обычно охочусь в облике зверя…
– Да, на лошадях я каталась, а на волках… Довелось только раз, да и то… на тебе.
– Ну, так что?
– Надо у Германа спросить.
– Ты же теперь взрослая…
– Всё равно.
Мы сидели на диване и болтали. Обо всем на свете.
В дверь постучали. Звук был требовательным.
– Открыто! – крикнул хозяин дома.
Внутрь ворвался Герман и, увидев нас, недовольно поежился.
– Почему я должен искать тебя здесь? – возмутился он.
– Ты сам разрешил нам общаться, – возразила я.
– Разрешил, но у моего дома и под моим присмотром.
– Диктаторским режимом ты ничего не добьешься, – заметил Элим.
– Не лезь! – прикрикнул на него гость.
Герман вывел меня из дома.
– Как ты не понимаешь, что теперь ты – лакомый кусочек для многих здешних обитателей?!
– Герман, не читай мне нотации.
– Хорошо, живи, как хочешь!
Он быстро пошел вперед, оставив меня позади. Я несколько раз назвала его по имени, но он не обернулся.
04.08.2006 – пятница
3.01.
Я проснулась от того, что кто-то громко называл меня по имени. Распахнув глаза, я увидела Германа, склонившегося надо мной.
– Что? – испугалась я.
– Ты кричала… И плакала! – вслух говорил он.
– Потому что ты меня бросил одну! – не замечая того, что он четко произносит слова, лепетала я.
Я вдруг посмотрела на него диким, изумленным взглядом.
– Что такое? – опомнился он.
– Ты сейчас действительно ничего нового не ощущаешь? – удивилась я.
– Нет. Только мокрую подушку от твоих слёз!
В палату на наши крики прибежал Ваня.
– Что у вас тут происходит? – испугался он за меня.
– Ничего! Уйди! – ответил ему Герман.
Санитар застыл от изумления.
– Яна, ущипни меня, пожалуйста, – монотонно, тихо, словно боясь кого-то спугнуть, произнес мой коллега.
– Да-да, я о том же, – улыбаясь, говорила я.
– Да что происходит? – взмолился Герман.
– Ты себя слышишь? – уточнила я.
Он замер. Его лицо озарилось радостью.
– Я разговариваю? – спросил он меня почти неслышно.
– Да, – так же тихо подтвердила я.
Он ровно сел на кровати и внимательно посмотрел на нас.
– Яна, как? – все еще не придя в себя, бормотал санитар.
– Я не знаю, – с восхищением глядя на Германа, отвечала я, – но пусть теперь Еремеев своей желчью подавится.
Мой подопечный взял меня за руку.
– Спасибо тебе большое! – нежно произнес он.
– Так, – встрял Ваня, – это всё, конечно, здорово, но сейчас три часа ночи. Давайте спать.
Он ушел, закрыв за собой дверь, от чего мы снова оказались в темноте. Я прижалась щекой к груди Германа.
– Почему ты заговорил? – не могла я унять своего любопытства.
– Я ужасно за тебя испугался…
Голос его был бархатным, глубоким, гипнотизирующим, почти как во сне, только в сотни раз лучше, потому что я слышала его теперь наяву, и он был великолепен… этот магический баритон.