– Как это нет?
– Должно было быть сотрясении мозга, алкогольная или наркотическая интоксикация. У тебя этого не было.
– В конце концов, мы можем соврать.
– О чем?
– Скажем, что было сотрясение.
– Они могут провести диагностику.
– Они слишком ленивы для этого. Им плевать на всё. Можешь даже не переживать по этому поводу.
– И при каких обстоятельствах ты ее получил?
– Когда с другом выпрыгивал их окна…
– Мне интересно, что бы было, если бы тебя тогда поймали?
– Не знаю. Не задумывался над этим.
17.23.
Мы зашли в палату. Здесь было светло и прохладно. Так дышать было легко!
– Прекрати думать об этом! – запретил он мне. – Всё будет хорошо!
– С чего ты взял?
– Доверься мне.
У меня не было выбора, да и продолжать спор казалось бессмысленным. Он так был убежден, что мы справимся, поэтому у меня даже не оставалось шанса на сомнение.
18.00.
– Тебе пора домой, – заботливо заметил он, когда Ваня позвал его на ужин. – Ты сегодня устала. Отдыхай…
Я выглянула в окно и увидела папину машину.
– Проводишь меня до ворот? – попросила я.
Он с радостью откликнулся на мое предложение.
Мы подошли к калитке. Герман стоял спиной к улице, и, когда я его обняла, увидела, как папа с упрёком покачал головой.
– Я пойду? – робко спросила я.
– Да, конечно, – замешкался он, уступая мне дорогу.
Я дотронулась до ворот, он схватил меня за руку, притянул к себе, коснувшись пальцами моего подбородка, запрокинул мою голову немного назад и поцеловал.
Я забыла про весь мир. Зачем он мне был теперь нужен?
Когда я переступила границу, отделявшую клинику от свободы, села в машину. Герман же скрылся в мрачном холле больницы.
– И что это было? – строго спросил меня папа.
– Что было? – отвлекаясь от своих мыслей, уточнила я.
– Вот это сейчас что было?!
– Ты же всё видел… – устало ответила я.
– Да, и требую объяснений!
– Пап, мне уже двадцать два года. Я абсолютно взрослый человек, который так же, как и все, имеет право на счастье и любовь.
– Но не с пациентом психушки!
– Пап, он – нормальный.
– Нормальные, как ты выразилась, здесь не лежат!
18.22.
Мы заехали к Жене и забрали мои покупки. Дома нас ждала мама. Папа пообещал, что, когда мы приедем, будет серьезный разговор.
Отец пытался убедить меня в опасности моих увлечений. Я старалась доказать ему, что, общаясь с Германом больше месяца, не выявила у него и намека на агрессию хотя бы по отношению ко мне. Главным же моим аргументом, которым я оперировала вдоль и поперек, была любовь.
К концу нашей дискуссии папа хлопнул дверью и включил телевизор в спальне. Мама осталась со мной.
– Остынет, – подбодрила она меня.
– Как будто сам таким не был? – обиделась я.
– Каким?
– Молодым, влюбленным…
– Был. Ещё и не такие глупости творил.
– Вот-вот, а меня… А мне не положено?
– Он тебя любит и переживает за тебя.
– Герман тоже меня любит. Мам, я с ним счастлива.
– Я-то не против, а папа… Смирится.
20.00.
Папа вышел из спальни. Мы не разговаривали. Кто-то из нас определенно обиделся. В данном случае, оба.
Вечер прошел в ленивом спокойствии под звук включенного телевизора.
22.15.
Я легла спать. Завтра будет тяжёлый день. Как же не хотелось выходить на учебу, оставляя всего три часа в сутки на Германа!
31.08.2006 – четверг
01.17.
– Ты чего пришла? – спросил меня Герман, когда я села за стол возле его сказочного домика.
– Не знаю. Просто захотелось, – ответила я, осматривая пустые места рядом с собой.
– Соскучилась? – трепетно произнес он.
– Что? – отсутствующе переспросила я. – А, наверное…
– Ты какая-то рассеянная, – заметил он. – Что-то случилось?
– Нет. Всё в порядке.
– Чай будешь? – предложил он, взяв в руку заварник.
– Какой?
– Вишневый. Твой любимый.
– Да, буду.
Он налил в кружку ароматный напиток. Я взяла её и поднесла к губам.
– Что сегодня с тобой такое? – удивился он моему поведению.
– Так непривычно видеть здесь одного тебя…
– А ещё что? – вытаскивал он из меня правду.
– Ничего, – солгала я.
– Не ври… – протянул он.
– Я не знаю, должна ли я тебе это говорить…
Он внимательно меня слушал, отставив чашку с чаем.
– Твоя мама… недвусмысленно намекает мне на то, что хочет от меня внуков…
– Ты против? – сделал глоток он.
– Как ты себе это представляешь?
– Очень даже хорошо. Мы с тобой взрослые адекватные люди… Я считаю, что мы вполне можем стать достойными родителями.