– Рано или поздно ему придется во всем признаться. Вопрос времени.
– Я только прошу, будь поделикатнее в этом плане.
– Разумеется.
Я налила нам чай, и мы продолжили обсуждать учебу Германа и планы на будущее. Так же я поделилась с ней своими соображениями на счёт педагогического института и карьеры лингвиста для её сына. Она ласково улыбалась на мои реплики, вероятно, полагая, что такого исхода быть не может. Герман – учитель. Что за глупость?!
17.00.
Герман зашёл на кухню.
– Ну, как там? – я кивнула в сторону выхода.
– Прошли сразу несколько тем по алгебре и геометрии…
– Несколько? – я удивилась, поскольку мне трудно давались точные науки.
– Я – взрослый человек, – напомнил он, – со мной проще, чем с детьми.
– Я знаю, – двусмысленно прозвучал мой комментарий.
17.13.
Ольга Павловна ушла вместе с учителем математики. Мы остались в квартире только вдвоем. Я молча сидела за столом, а Герман занял место своей матери.
Я крутила кружку с горячим чаем. Во мне загорелся огонек, а комок подкатил к горлу. Дыхание сбилось и стало неровным, словно мандраж перед экзаменом.
– Что с тобой? – сидя напротив меня, взяв мою руку в свои тёплые ладони, спросил он.
– Ничего… – протянула я, прислушиваясь к своим странным ощущениям.
Волнение, накрывшее меня, не имело никаких оснований. Я искренне не понимала, что со мной происходит.
– Я… – с лёгкой дрожью прозвучал мой сбитый голос.
– Что? – беспокойство в его глазах выдавало испуг за меня.
– Я хочу… – я схватила за хвост слово, чуть не сорвавшееся с языка, «тебя».
Резким движением я поднялась из-за стола, выбежала на балкон. Герман схватил меня за талию, когда мои пальцы коснулись парапета.
Его тепло разлилась по моему телу, но меня продолжала бить крупная дрожь. Я жадно хватала воздух пересохшими губами, стараясь избавиться от настойчивого чувства.
– Да что с тобой?! – сильно встряхнув меня, крикнул Герман.
Я пыталась вырваться из его крепких объятий, но силы были слишком неравны.
– Я не могу! Отпусти меня! – жалобно простонала я.
Он разжал кулаки, и я отошла назад, упершись поясницей в ограждение балкона. Я задыхалась, схватившись пальцами за край своей футболки и положив ладонь на грудину.
Он подошёл чуть ближе, притянул меня к себе за плечи и уткнул носом в свою грудь.
– Я знаю, что ты хотела мне сказать… – заявил он, гладя мои волосы.
Волна желания оставила меня, и теперь я могла вернутся в бескрайние просторы равнодушия.
– Откуда? – холодно произнесла я.
– Ты забыла? Мы связаны с тобой!
– Я не забыла…
20.00.
Когда каждый из нас закончил выполнение домашнего задания, мы сели смотреть кино. Выбор пал на «Чарли и шоколадная фабрика».
Через какое-то время я мирно уснула на его плече, а он, как мне показалось, бесцельно переключал каналы.
06.09.2006 – среда
7.10.
Звон будильника разнесся по всей квартире. Я открыла глаза, но вместо Германа обнаружила записку на соседней подушке.
«Доброе утро, моя девочка! Завтрак на столе, а я отъехал ненадолго. Когда вернёшься из института, я всё тебе расскажу».
8.09.
Позавтракав, я поехала на учебу. В холле меня встретила Женя и, схватив за руку, потащила обратно на улицу.
– Куда? – удивилась я.
– Пойдем, я покурю, – привычно выдала она.
– А одной? Не судьба? – проговорила я, когда она уже вывела меня за ворота.
– Одной скучно, – пояснила она мне, раскрывая новую пачку сигарет.
– Как дела с Ваней? – поинтересовалась я, пока она искала зажигалку по карманам, держа в зубах папиросу.
Я протянула ей свою, поскольку всегда носила её с собой, зная, что у Жени вечно проблемы с «огоньком».
– О, спасибо, – бросила она.
Я наблюдала за её привычными движениями: подожгла фильтр, сделала глубокий вдох, вернула мне зажигалку, а потом небрежный выдох.
– Что с Ваней говоришь? – переспросила она. – Да, ничего… Он вчера целый час строил планы на будущее. Дети, семья и всё такое, а мне ещё рано, понимаешь? Я ещё не нагулялась!
– Ты так всю вечность говорить будешь?
– Нет, конечно.
– Знаешь, а ведь Ваня – прекрасная партия… Вряд ли тебе удастся найти лучшее, чем он.
После того, как моя подруга завершила свой ритуал, мы зашли в институт, прошли в аудиторию и заняли свои места. Седовласый профессор начал диктовать лекцию.
11.57.
Я звонила Герману на перемене, но он не отвечал мне.
– Прикрой меня, – попросила я Женю и ушла с оставшейся пары.
По дороге домой я не прекращала набирать его номер, но в ответ на мои старания по-прежнему раздавались гудки.