12.37.
Мы позавтракали и отправились к моим родителям. Я поделилась с мамой тем, что произошло сегодня в квартире.
– Думаешь, что это опасно? – уточнила она у меня.
– Не знаю. Мой мозг, а точнее подсознание пытается что-то мне показать, вразумить, а я его не понимаю.
– Не придумывай глупости, – бросила она. – Герман прав. Это сработала твоя защита от морального перенапряжения.
– Мам, – обратилась я к ней несколько рассеянно и осторожно, – тут ещё такое дело…
Я замолчала, ожидая её абсолютного внимания.
– Что случилось? – довольно настороженно спросила она.
– Мы с Германом… В общем… – я тяжело вздохнула, пытаясь подобрать подходящие слова. – Мы была близки, – выпалила я.
– Ну, вы – люди взрослые. Решайте за себя сами… Только… Мой тебе совет – не говори об этом отцу.
– Я, в принципе, и не собиралась, – призналась я.
– Тем лучше, – ответила она.
10.09.2006 – воскресенье
20.00
Выходные мы провели у моих родителей. Сейчас же мы заехали в магазин за продуктами, а после отправились на квартиру.
– Меня до сих пор не может оставить в покое мысль о том, что я схожу с ума, – произнесла я, сев за стол в кухне, пока Герман ставил чайник.
Он многозначительно улыбнулся.
– Что? – удивилась я его реакции.
– Не бери в голову… – ответил он, сев напротив меня. – Я тоже иногда кажусь себе ненормальным…
– Герман, – посмотрела я на него тревожным взглядом, – пообещай мне…
– О чем ты? – строго перехватил он.
– О том, что ты не причастен к моим видениям.
– Каким образом я мог бы всё это устроить? – уточнил он.
– Не знаю… – произнесла я, вспоминая тех, кого он убил, даже не разговаривая с ними.
– Брось, – потребовал он, словно прочитав мои мысли, – я ни за что бы не стал делать подобное с тобой.
– Я тебе верю, – улыбнулась я ему.
Он встал из-за стола, выключил свистевший чайник.
– Пойдем лучше куда-нибудь, – предложил он. – Тебе надо проветриться.
21.30.
На улице уже сгущались сумерки. Мы шли рядом, но не разговаривали и даже не касались друг друга. Из одежды на мне были джинсы, кеды, футболка и кожанка. У Германа приблизительно такой же набор.
Вдали мигала вывеска с названием местного бара. Он направился туда. Я не отставала.
Это заведение находилось на цокольном этаже жилого дома. Вход в него был скрыт за парой десятков ступеней.
Герман засунул руки в карманы и сбежал вниз по лестнице. Я огляделась по сторонам и последовала за ним.
Здесь громко играла музыка, и было довольно темно. Он сразу пошел к бару, сел за стойку, попросил виски. Я разместилась рядом.
– А Вам что налить? – уточнил бармен.
– Апельсиновый сок, – ответила я.
Герман залпом осушил стакан. Ему налили ещё.
– Что с тобой? – поинтересовалась я, глядя на него.
– Устал от твоего притворства, – выпалил он, поднеся к губам очередную порцию.
– В чем же оно заключается? – удивилась я.
Он схватил ртом воздух после того, как крепкий напиток обжёг его внутренности.
– Ты сама всё знаешь, – бросил он.
– А, окей, – довольно наигранно согласилась я, – хочешь просто нажраться, как свинья – валяй!
Во мне медленно закипала злоба.
– И что тебя не устраивает?! – недовольно кинул он мне, словно кость собаке.
– Ты подчиняешь меня себе, а сам позволяешь себе гнусности!
– Я всего лишь знаю, что будет лучшим для тебя, для нас!
– Ты?!
– Не заблуждайся! Я не идеал, в который ты так свято веришь!
– Вот именно, Герман! Вот именно! Но, почему-то, когда я уезжаю прочь от тебя, я хочу скорее вернуться!
– Снова скажешь, что я захватил в плен твое сознание?
– Нет. Не скажу, хоть это и впрямь так.
– Тогда не смею тебя больше задерживать!
Я отсела на противоположный край барной стойки. Через пару минут к нему подсела роскошная блондинка в максимально коротком платье. Он приветливо ей улыбнулся, и они начали о чем-то говорить.
Я тоже заказала виски, выпив перед этим стакан сока, осушила свою порцию алкоголя и внимательно вперилась взглядом в Германа и его новую подружку.
Он игриво поправил ей великолепные волосы, прошептал что-то на ухо и повел танцевать.
Я немного посмотрела на весь этот бред, выпила ещё один стакан виски, расплатилась с барменом и вышла на улицу.
«Он не придет сегодня домой, – думала я, пытаясь не начать реветь, хотя слезы уже катились по щекам, – пусть так… Он пойдет к этой девушке… Останется на ночь…»
Я остановилась в арке между домов, оперлась на стену многоэтажки и начала медленно сползать вниз, орошая плачем маленький дворик.