Когда этот треклятый автобус соизволит сделать остановку? По его мнению, это должно было произойти уже два или три раза, и тогда бы он смог обогнать его. Они ведь должны останавливаться через каждые сто футов, эти треклятые автобусы?
Он нажал на клаксон, но водитель автобуса вряд ли услышит этот отчаянный гудок, а если и услышит, то уж совсем маловероятно, что примет на свой счет. Кому придет в голову бибикать автобусу? В любом случае сейчас это неважно.
Взгляд Райана упал на несколько кнопок, управляющих мигалкой на крыше автомобиля. Он включил их. Может быть, водитель автобуса увидит вспышки света и подумает, что кто-то из официальных властей хочет, чтобы он остановился?
Все правильно… Но не совсем. Все чего он сумел добиться, была куча странных улыбок от окружающих. Можно было догадаться… Если бы за рулем сидел не Райан, то автобус обязательно бы остановился.
— Не упускай их из виду! — просил голос в его ухе.
— Все в порядке, это должно сработать, — сказал он скорее себе, чем ей, — держись!
— Подожди, Райан…
Он кинул телефон на пассажирское сиденье и стал резко уходить влево. Он был на грани устойчивости машины на дороге. Встречный поток стремительно приближался, но Райан оставался на встречной полосе, пока, наконец, не увидел свободное место впереди автобуса.
Райан вдавил педаль газа в пол. Когда он переключился на последнюю передачу, верещание швейной машинки под капотом поднялось еще на октаву. Звон бешено вращающихся частей мотора ясно говорил о его критическом состоянии. Они как будто убеждали его бросить это безрассудное занятие.
— Давай, — бормотал он, прижимая педаль к полу. Он уже прошел задние колеса автобуса и был где-то посередине. Еще две секундочки…
Встречный поток приблизился очень резко. В какой-то крохотной части его сознания, отвечающей за абсурдные идеи и желания, чей-то голосок посмеивался над ним в стиле «Я-же-тебе-говорил», объясняя Райану, что у него никак не хватит времени, чтобы вернуться назад, за автобус. Райан выбросил все мысли из головы, ему ничего не оставалось делать, кроме как попытаться проехать по встречной полосе с надеждой на лучшее. Что бы это лучшее ни значило.
К его удивлению, встречные машины уклонялись от него вправо и влево, иногда разворачиваясь. Как Моисей раздвинул воды моря, Райан чудесным образом разделил встречный поток автомобилей.
Вскоре он обнаружил, что двигается по дополнительной полосе, и машины отскакивают от него только в одну сторону. «Это был своеобразный прогресс», — подумал он.
Теперь, если бы ему удалось постепенно остановить дергающуюся и дребезжащую машину и не потерять управление…
Такси выехало на обочину перед ним настолько неожиданно, что он даже не успел вскрикнуть. Завопил чуть позже, когда такси остановилось прямо на его полосе в двадцати футах перед ним, чтобы высадить пассажира.
К счастью, его рефлексы не заставили себя долго ждать. Пролетев в считанных дюймах от правой фары такси, он успел даже заметить размер платы за проезд, который накатал пассажир желтого автомобиля. Он снова нырнул во встречный поток.
В этот раз создать эффект «Моисей-раздвигает-воды-моря» стало не в пример сложнее. Сейчас было значительно больше машин, и, казалось, они ехали значительно быстрее.
Либо он уберет свою задницу на правую часть шоссе, либо поцелуется с половиной передних бамперов Лос-Анджелеса. В то время как ребенок на заднем сиденье «порше каймана» будет…
Гудки машин слились в один нестройный хор. Громкий визг тормозов и колес, дымящиеся полосы резины на асфальте окружали его, пока он пересекал несколько линий потока. Легковушки, внедорожники, грузовики, — их заносило и разворачивало, их водители и пассажиры выглядели испуганными, злыми и ничего не понимающими одновременно. Их выразительные жесты руками были просто неповторимы.
Райан ни на кого не обращал внимания; он объехал чью-то «хонду», еле увернулся от менее удачливого «фольксвагена»-жука, который прямо за ним влепился в бампер «хонды». Он утешал себя, что волноваться об этом дерьме будет потом. Он не спускал взгляда с другой части дороги, стараясь не отвлекаться на большие автомобили, которые так близко проносились мимо. Он полностью сконцентрировался на том, чтобы проехать сквозь все это, а уж потом, если так хочется, он может паниковать, сколько влезет.
Звуки вокруг заставляли замирать его сердце, но было бы значительно хуже, если бы его сердце замерло по-настоящему. К тому же он сделал это: он был на правой части шоссе, все это экстремальное автомобильное шоу с ним в главной роли кончилось, — он, более или менее прямо, ехал по своей полосе, в попутном, а не во встречном потоке. У него было две секунды, чтобы понять, что он все еще цел и невредим.