«Ты хочешь умереть здесь?»
Вопрос распластался в воздухе, завис вместе с пылью и грязью чердака, пока он ждал ответа. Он неотрывно смотрел на ее лицо.
— Н-нет… — пролепетала она. Ком стоял в горле, слезы копились в уголках ее глаз и неслышно катились вниз. — Пожалуйста… Моя семья ничего не сделала вам.
Он продолжал смотреть, и его лицо напомнило ей лицо строгого помощника директора школы, следящего за порядком в кафетерии.
Но он видел только ее. Ее одну. Так как, по его мнению, остальное здесь не заслуживало внимания.
Еще не веря в свою удачу, она осторожно подвинулась, встав подальше от телефона. Его взгляд последовал за ней, и она знала, что пока он неотрывно смотрит на нее, остается маленький шанс, что он не заметит обломков на полу.
Прошло еще немного времени, и он спросил:
— Твой муж оставил сообщение, в котором просил встретиться на «левом поле». Где это?
«О боже», — думала она, медленно отходя от него.
— Что? Я не понимаю…
Он встал и кивком указал ей на окно. Он отвернулся всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы Джессика успела подтолкнуть обломки телефона за ближайшую деревянную балку.
— Подойди к окну, Джессика, — сказал он. — Я кое-что хочу тебе показать.
Ее сердце стучало, как отбойный молоток. Она и вправду обманула его, не дала заметить телефон. Облегчение от удачи придало ей сил, она поднялась на ноги, чтобы посмотреть, о чем он ей говорит. Сколько бы она ни была его пленницей, но первые шаги к освобождению уже сделаны, и надо быть вдвойне осторожной, теперь он далеко не полностью контролирует ситуацию.
Вид ее «каймана», стоящего на разбитой проселочной дороге, поразил новой волной страха. «Нет», — думала она, и страх разрастался с каждой минутой.
— Дмитрий, выведи его, — сказал позади нее похититель в рацию.
«Это, должно быть, и был Дмитрий, вылезший с заднего сиденья, „каймана“», — подумала Джессика. Ему, наверно, было тесно даже в просторном салоне «каймана». К тому же приходилось делить это пространство с другим пассажиром, пусть даже и меньшего размера.
Таким малышом, как Рикки, который вылез вслед за ним.
Джессика почувствовала, как подгибаются ее колени, и прижалась лбом к стеклу. Перед ее взором все потемнело, но она приказала себе стоять на ногах. Это было единственное, что ей оставалось. Все остальное они захватили.
«Рикки», — подумала, а может, прошептала или пробормотала она. Она попыталась привлечь его внимание. Большой парень, Дмитрий, повел его в пристройку на другой стороне двора. Но ее сын ни разу не поднял головы, зато задрал голову Дмитрий и посмотрел на нее.
— У тебя есть три секунды, — прозвучал низкий, угрожающий голос над ее ухом. Ублюдок был так близко, что его запах, запах масла и пороха скрутил желудок. — Три секунды, чтобы рассказать, где это «левое поле» находится. Или ты больше никогда не увидишь мальчишку.
«Три секунды». Она не могла ни двигаться, ни говорить, ни думать. Рикки шел с опущенной головой и поникшими плечами перед громилой, который мог ударить его в любой момент. Никто и никогда не поднимал на Рикки руку, ни она, ни Крэг.
Возможно, чья-то тяжелая рука вскоре падет на него.
«О боже», — пыталась сказать она, но не было даже шепота.
Она провожала взглядом Рикки, дошедшего до пристройки и, очевидно по команде Дмитрия, остановившегося. Дмитрий встал сзади, чтобы Джессика видела его, а ребенок нет, и приоткрыл плащ, демонстрируя кобуру.
— Один, — сказал мужчина позади нее. Она чувствовала его дыхание шеей и волосами.
— Пожалуйста, — сказала Джессика, еще сильнее прижимаясь к стеклу, — пожалуйста, поверьте мне, я не знаю!
Большой парень достал пистолет из кобуры. Он уверено держал его, как держат очень опытные люди другие, менее опасные вещи. Сотовые телефоны, например.
Рикки по-прежнему не поворачивался, не оглядывался, вообще не двигался. Джессика скользила пальцами по стеклу, отделяющему ее от сына и его палача. Ребенок был в огромной опасности.
А человек позади нее сказал:
— Два.
— Он же просто ребенок! — зарыдала она, сжимая кисти в беспомощные кулачки. — Как вы можете так поступать? Он же просто ребенок!
Дмитрий пристально посмотрел на нее и направил пистолет на мальчика. Дуло почти касалось его волос. Она поняла, что этому человеку абсолютно наплевать на нее и ее сына. У него ничего нет внутри, ни ненависти, ни злобы, ни малейшего интереса, да и не могло быть. Он просто таким был. Что бы дальше ни произошло, он вряд ли будет волноваться.