Не думая, он схватил в руки первую попавшуюся вещь. Ею оказалась еще одна труба. Плечи заныли, протестуя против очередной нагрузки, Райан проигнорировал их собственными криками ужаса. Единственно, на чем было сосредоточено все внимание, был сотовый телефон, летящий, кувыркаясь, к тротуару.
— НЕТ! — беззвучно закричал он. Телефон разлетелся на тысячи мелких бесполезных осколков.
«Теперь уж все равно, — думал он, глядя на останки связи, — теперь все кончено для Джессики, ее маленького мальчика, для ее мужа». Там, внизу, лежал не разбитый телефон, там лежала целая семья, уничтоженная преступниками, бандой убийц, прикрывающихся полицейскими значками.
Потом почувствовал жжение в плечах и понял, что если сейчас все не исправит, то очень скоро будет находиться в том же состоянии, что и канувший телефон. А эти убийцы довершат свое кровавое дело.
Райан смог раскачаться и зацепиться за поручень, подтянулся и наконец после неимоверных усилий залез обратно на верхнюю часть желоба. «Черт, руки почти отвалились, пока он вытворял все эти акробатические упражнения. А завтра едва ли сможет согнуть руку, — подумал он, — если это завтра, конечно, настанет для него».
Вдруг дверь на крышу распахнулась, и Райан увидел черное дуло пистолета, глядящее прямо в лицо. Через миг три прозвучавших выстрела слились в один сплошной взрыв, в него полетели осколки, а в неимоверной близости от него появились три дырки.
«Хорошо. Теперь он убьет меня», — подумал Райан. Но в этот момент он почему-то чувствовал себя совершенно спокойно. Загадочно спокойно, как будто все управление телом отдал своим инстинктам.
Инстинкты в свою очередь заставили ноги опуститься вниз, а все тело спрыгнуть в мусорный желоб.
Это была самая быстрая вещь, которая когда-либо с ним случалась; она была почти мгновенна, она произошла так ловко, что у него не было ни единой лишней секунды, чтобы подумать или испугаться. Он просто катился, летел по мусорному желобу прямиком на кучу мусора семью этажами ниже.
Глава четырнадцатая
Джессика стояла на коленях на полу чердака, осознавая смысл только что услышанного. Сначала она подумала, что Райану и Крэгу удалось спастись от бандитов в банке, но она слышала в трубке лишь голос Райана. Неужели что-то случилось с Крэгом, или же они просто разделились?
Она убеждала себя в том, что они наверняка всего лишь разделились, потому что если это не так, то она не сможет действовать, а она должна, не только ради Рикки или себя, но и ради Райана. Она с уверенностью могла сказать, что они гнались за Райаном, так что у него теперь начались настоящие проблемы с бандитами.
Затем она услышала звуки пожарной сигнализации, сопровождаемой испуганными криками людей, которые спешили убежать оттуда, где в тот момент находились. Но, казалось, Райан следовал в противоположном потоку людей направлении, туда, куда никто не бежал, — голоса, как и сигнализация, звучали все удаленнее и удаленнее, пока не сменились на резкие неровные шумы, похожие на сильные порывы ветра. Она слушала напряженно, совершенно сбитая с толку. Где Райан сейчас мог находиться, в каком месте могут быть такие звуки на заднем плане?
Она звала его, молила сказать ей, что происходит, когда услышала протяжный крик отчаяния, а потом резкие, неровные шумы сильно увеличились.
После этого в телефоне было слышно лишь шипение статики.
Она убрала руки ото рта и поднесла микрофон совсем близко к губам.
— Райан? — спросила она. — О, боже мой, Райан? Райан?
Шипение не ослабевало, бесчувственное и безразличное. «Что-то случилось с телефоном, — поняла она. — Что-то неисправимое, необратимое и совсем, совсем окончательное».
С детства, когда мачеха толкнула его в бассейн глубиной четыре метра, в попытке научить плавать, самая большая высота, с которой падал Райан, была не более двух с половиной метров. Это памятное падение было полностью добровольным, предпринятым в краткие часы чудесного и приятного вечера.
И приземлился он на кровать, притом не один.
Это была первая ночь, проведенная с Хлоэ, и он знал, что она изменит его жизнь. Эта ночь была прекрасным завершением действительно славного вечера. И приземление, и все, что случилось потом, было просто чудесно. И даже больше. Чего нельзя было сказать о нынешней посадке.
Было похоже на то, как если бы какой-то великан вдруг появился за его спиной и дал ему хороший шлепок ладонью размером с его тело. Весь воздух вышел из него вон, но по каким-то причинам легкие не казались пустыми. Они болели и сжимались, сжимались и болели, пока не показалось, что сейчас они выпрыгнут наружу.