Попытавшись вдохнуть, он почувствовал, что великан, который шлепнул его, теперь взгромоздился на грудь.
«Вот что случается, когда ныряешь с крыши высокого здания, — подумал он, когда темнота стала потихоньку редеть, и к нему начало возвращаться зрение. Не так, чтобы кости в теле переломались, просто легкие можно выбросить, как комплект рваной резины, и вы задыхаетесь».
Внезапно воздух вернулся в легкие так сильно и быстро, что показалось, что они сейчас лопнут, как два воздушных шарика. Как только он положил руку на грудь в бессознательной попытке прийти в себя, что-то взорвалось.
«Не моя грудь, слава богу», — он понял с громадным облегчением, что еще жив, цел и даже ничего не сломал. Но что-то в мусоре взорвалось в опасной близости к его макушке.
Зрение обрело четкость, он обнаружил себя, смотрящего прямо в отверстие желоба на силуэт человека на крыше. Тот наклонился над трубой, показывая на него, и держа что-то в руках.
Неистовый ужас охватил Райана. Его как будто било молнией, снова и снова. Этот сукин сын метит в него из своего сраного пистолета! Этот ублюдок собирается подстрелить его, пока он лежит тут на спине в кучах этого сраного мусора!
Без раздумий Райан откатился в сторону от насыпи, на которой лежал, и упал навзничь на куски разбитого и грязного паркета. Перед тем, как смог двигаться, услышал еще один выстрел, и в лицо полетели осколки — пуля прошла всего в нескольких сантиметрах от головы.
— Будь ты проклят, — прорычал он, откатившись еще на несколько дециметров в сторону.
Еще одна пуля клацнула о металл над его головой. Он разобрал, как бандит кричит кому-то по имени Дизон, чтобы тот шел к северной стороне здания прямо сейчас: «Северная сторона, и побыстрее, черт тебя дери!»
Хорошо, великолепно, — где бы эта сторона ни находилась, он будет держаться от нее подальше, горько подумал Райан, вот будет весело, если он спускался с крыши ради очень короткого отрезка жизни. Он оглянулся в поисках защиты, но ничего не увидел, кроме обломков телефона в нескольких футах от него.
И ты будь проклят, — пробормотал он, осматривая погибшего друга.
И тут же услышал новый звук. Это был рев мотора приближающегося грузовика.
«Инстинкты, не подведите меня», — попросил он, приближаясь к углу здания.
Грузовик достаточно медленно двигался по проезду, чтобы Райан был уверен, что он успеет перебежать на другую сторону перед ним, даже такой нетвердой походкой, как после семи этажей полета. Тротуарная крошка, отлетающая в разные стороны из-за пуль, пиликающих тут и там у его ног, добавляли этой уверенности.
Он перебежал через дорогу и укрылся за грузовиком, так что на некоторое время тренировка по стрельбе для парня на крыше прекратилась. Он охлопывал себя по бокам, идя со скоростью грузовика, просто чтобы увериться, что пули не наделали в нем дырок. Но все и впрямь было в порядке, упав с седьмого этажа, под пулями, он все равно выжил. Он выжил, он выбрался отсюда, он просто герой. И, что самое главное, живой герой. Неожиданно для себя, в свете новоприобретенного опыта и скорого медицинского осмотра, он почувствовал себя так чертовски славно, как никогда за всю свою жизнь.
«Потому что это был, черт побери, лучший день во всей моей жизни», — подумал он. Триумф наполнял его силой. Ноющая боль в плече и несколько царапин не могли испортить сияние этого дня. В любом случае маленькие раны делают этот миг еще слаще.
Потому что это был не просто лучший день во всей его жизни, это был самый лучший, черт побери, день во всей его жизни, во все времена, для всех…
Нет, это самый-самый лучший день в жизни не только человека, но и в жизни животного, овоща, минерала, с самого рождения земли. Потому что Райан Хьюит, черт его побери, прошел сквозь это и вышел живым!
Всепоглощающее ощущение победы клокотало у него в груди, когда грузовик доехал до угла и свернул. Райан побежал вниз по улице к трассе и свободе. Он не останавливался и не оглядывался, пока не добрался до тротуара. Потом взглянул вниз и обнаружил, что легкую боль ему причиняют лямки сумки, взятой у Крэга Мартина, они впились ему в плечо.
Перед тем, как решить, что же делать, попытаться высвободить плечо или снова побежать изо всех сил и принять аспирин, он краем глаза заметил кое-что и понял, что снова попал в яблочко.
Он увидел слова, нарисованные на боку большого серебряного эвакуатора: «Стоянка Квиксилвер». Забавно встретить их здесь: мир тесен.