Таннер не особо разбирался в таких парнях, но был уверен, что этот случай с Муни из этого ряда. Всех этих наград за меткую стрельбу в тире было, конечно, недостаточно для него. Болван решил, что «Медаль за отвагу» будет хорошо смотреться на стене в его салоне красоты.
Но Таннер до сих пор не верил, что это дело Муни по плечу. Он был готов поставить хорошие деньги на это утверждение. Но ничего, ему будет преподан хороший урок. На это высказывание Таннер мог поставить куда более солидный куш. Поганый Боб Муни! Чертов гомик! «Что за жалкий мир, — удивлялся Таннер, — когда такой парень, как он, ставит на виртуальный кон свою жизнь, делая ставку ка гомика Муни?» Действительно жалкий, трахнутый мир.
Болезненно морщась, он с трудом вылез из-за руля машины. После таких рассуждений изжога стала злить его еще больше. И боль в животе только усилилась. Черт!
Плохо дело. Да, точно, кому-то очень, очень сильно повезет остаться сегодня в живых.
Затем он заметил каталку с чьим-то телом, которую осторожно заносили в машину «скорой помощи», и с некоторым холодком в душе понял, что уже слишком поздно. Кто-то сегодня исчерпал запас своей удачи.
«Лучше совсем немного воды, чем ее полное отсутствие», — думал Муни, грустно поглядывая на золотую рыбку в стакане. Судьба решила совершить крутой финт.
Для Муни было жизненно важно не дать этому сверкающему созданию умереть на ковре. Откуда-то он знал, что золотая рыбка помнит лишь три секунды своей текущей жизни. Она проживает жизнь десятки тысяч раз.
Может быть, эта крошка теперь будет жить за него, — будет его своеобразным фетишем. Талисманом, который всегда в настоящем, — рыбка не помнит прошлого. Она живет в Сейчас. Она не знает ничего про то, как устроен мир. Когда она билась на ковре, а ее жабры пытались дать ей кислород, она все равно не подозревала, что на свете есть смерть.
Муни сидел спокойно, опытные руки медика накладывали повязку на его рану, он наблюдал за плавающей рыбкой, проживающей новую жизнь каждые три секунды, и понимал, что он прав. Было просто необходимо, чтобы его маленький приятель не умер там, на ковре. И он готов был спорить на все, что угодно, что рыбка совершенно согласна с ним, даже если ее малые рыбьи мозги помнят лишь стенки этого бокала.
— Ну что ж, пуля не задела ни одну из важных артерий, — торжественно сообщил ему медик, — но здесь все равно глубокая дырка. Я по-прежнему настаиваю, чтобы вы поехали со мной и… что за черт?
— Что там? — переспросил Муни, желая, чтобы хирург наложил повязку с бинтом и отстал. Он хотел вернуться в косметический кабинет, чтобы Мэрилин продолжала мучить его лицо фруктовой кислотой: эта кислота была единственной вещью сейчас, которая могла бы отвлечь его от мучившей раны.
Медик понизил голос и быстро заговорил:
— Это похоже на… ваша кожа… она, воспалена, по некоторым признакам — это гангрена.
Он продолжал пальпировать шею и начал снимать что-то отслаивающееся вокруг его раны. Муни с трудом повернулся к нему и разглядел, как тот осматривает какую-то зеленую слизь на своем пальце. Быстро взмахнув рукой прежде, чем медик успел отдернуть кисть, он снял с его перчатки слизь, поднес к носу и принюхался.
— Грязевая маска из авокадо, — пожимая плечами в ответ на изумление на лице медика, сказал Муни, — для комбинированной кожи.
Доктор ужаснулся. Муни еще раз пожал плечом, двигая только тем, которое не заставляло болеть шею. И его не касается, что ему не подошла маска для комбинированной кожи. Он дотянулся до чистого кусочка марли и вытер палец. Врач наклонил его голову вперед и продолжил свою работу без каких-либо комментариев.
Муни решил поинтересоваться, может ли авокадо быть причиной такого сильного жжения на его лице? Пусть даже медик невежествен в типах кожи, он все равно может сказать, что жжет кожу, а что нет. Но не успел он и слова вымолвить, как понял, что наблюдает перед носом пару знакомых дорогих ботинок.
— Господи боже, Муни, — сказал Джек Таннер голосом, в котором чувствовалась бесконечная усталость от глупостей рода человеческого. — Что, черт возьми, происходит?
К большому неудовольствию специалиста, работающего над его шеей, Муни поднял голову и посмотрел на детектива.
— Я не знаю, — честно сказал он. — Пытаюсь разобраться.
Он замолчал и почувствовал, что ему немного стыдно. Ничего себе, сказал: я не знаю. Здесь погибла женщина, убита офицер полиции, и я тот, кто спустил курок.