***
— Ты моя, — он прижимается губами к моим, и этот поцелуй — как удар. — Даже если твой мозг забыл, твое тело знает.
Его пальцы ускоряются, ладонь давит на клитор, и я содрогаюсь, цепляясь за его плечи.
— Я ненавижу тебя... — шепчу я, но бедра уже двигаются в такт его руке.
— Ври дальше.
Он прикусывает мою губу, и в тот же момент пальцы впиваются глубже, нажимая туда, где все становится горячим, невыносимым...
— Максим!
Оргазм накрывает резко, как удар тока. Тело выгибается, ноги дрожат, и я кричу — тихо, сдавленно, в его ладонь, которую он резко прижимает ко мне рту.
Затыкает мне рот, лишая меня воздуха.
Кое-как вдыхаю. Насыщаюсь.
Тонны воздуха, которые мне нужны.
Раскрываю глаза, дышу через нос, смотрю на него, высоко подняв веки.
Черт.
Незнакомое лицо.
Но внутри дикий огонь и точное осознание: я знаю его очччень хорошо.
***
— Тише, — шепчет он. — Или ты хочешь, чтобы они нас нашли?
Я дышу, как загнанный зверь, не могу остановиться. Сердце колотится так, словно я пробежала километров сто.
Но.
Тело предательски расслаблено. Лоно мокрое, жаркое, возбужденное.
Он медленно вынимает пальцы, подносит их к моим губам.
— Попробуй. Это ты.
Я отворачиваюсь, но он хватает меня за подбородок.
— Слушайся. Выполняй то, что я сказал.
И... я открываю рот.
Его пальцы скользят по языку, соленые, с металлическим привкусом моих соков. Со вкусом… меня.
— Хорошая девочка, — он хлопает меня по щеке, как глупую рабыню. — Теперь моя очередь.
Он расстегивает ремень.
И я понимаю — это не конец.
Глава 8. Проси
Его ремень со звоном падает на пол.
Я вижу, как он расстегивает ширинку — медленно, намеренно, давая мне время испугаться.
И я боюсь.
Действительно боюсь, хоть и понимаю — он нарочно все делает, тянет время, лишь бы я была напугана. И не надо бы идти у него на поводу.
Но…
Не могу.
Даже тут я словно послушная кукла, как та, которую я видела в видении — разорванная.
Может, как личности меня уже нет?
Смотрю в его глаза, он смотрит на меня горячо, требовательно, со строгим прищуром.
Между ног пульсирует влажная нега, предательски выдавшая меня.
— Нет... — шепчу я, но это словно ритуал.
Мои слова. Я говорила их так часто… Раньше. Когда-то раньше.
Мы оба знаем — я не убегу.
Максим хватает меня за шею, прижимает к стене. Его дыхание горячее на моих губах.
— "Нет" — значит "да".
Его ладонь шлепает по внутренней стороне бедра — резко, больно. Я вздрагиваю, но он тут же втискивает между ног колено, заставляя шире раздвинуться.
— Шире.
Я повинуюсь.
Почему?!
Одним движением — наглым, резким — он разрывает сдвинутые набок трусики и отбрасывает на пол. Воздух касается мокрого лона, и я стыжусь — стыжусь этой влаги, этого предательского желания.
Он видит и понимает все.
Только я не могу понять… ничего.
— Какая влажная девочка... — он проводит пальцем по моей щели, собирая сок, и я вздрагиваю, чувствуя, как клитор набухает от одного прикосновения.
Он ухмыляется. Видно, он доволен, что я так сильно возбуждена.
— Ты вся дрожишь.
Он хлопает меня по бугорку, по лону, кипящему от страсти.
Вновь его палец резко входит в меня — глубоко, так, что я подскакиваю, вытаращиваю глаза, открываю рот широко…
На корню он обрывает мой крик.
Только вздрагиваю, вскрикиваю, как он тут же затыкает мне рот своей ладонью.
— Тише. Или ты хочешь, чтобы твоя сестра услышала, как тебя трахают?
Сестра.
Алиса.
Имя, как удар ножом. Но тело... тело не слушает. Оно сжимается вокруг его пальцев, жадное, ненасытное.
Я хочу еще.
И плевать, что он сказал…
В голове мутно, жарко, бредово. Как в температурном бреду или кошмарном сне.
— Максим...
— Проси.
Я качаю головой.
Нет. Нет. Нет.
Он вынимает пальцы и бьет по клитору — резко, жёстко. Рука влажная, пальцы горячие, но такие большие крепкие, сильные, что боль разливается пламенным шаром по лону, а потом по всему телу.
Смыкаю губы, облизываю, горячо дышу и все-таки вскрикиваю:
— Аааа…
Больно.
Горячо.
Унизительно.
Он строго смотрит в глаза и наказывает за каждую шалость. За каждое, что не по нему. За все, что он считает “не так”.
Он причиняет боль и хочет видеть… чувствовать… наслаждаться тем, чтобы я ее терпела.