Значит, я должна.
Не могу так сразу, дышу. Сердце бьется с такой силой, что, я думаю, он его слышит. Ощущает, чувствует, видит по биению груди… по дрожи рук…
Но он не ждёт. Не дает мне времени перевести дыхание. Хоть как.. расслабиться и подготовиться…
Либо он жаждет, чтобы я почувствовала боль.
Одним резким толчком он входит — разрывая, наполняя, заполняя собой до предела.
— Аааа… ааахх…
Боль. Жгучая. Ослепляющая.
Я впиваюсь ногтями в стену, но он не останавливается. Его руки сжимают мои бёдра, впиваются в плоть, оставляя синяки. Он давит так, словно хищник, напавший на свою жертву в дремучем лесу. Держит клыками, чтобы она даже не думала убежать.
Но тут… Куда я убегу…
— Ты принимаешь меня так хорошо... — его голос хриплый, горячий, но я слышу, как он доволен. Как лев, сумевший догнать самую испуганную в мире лань.
Он двигается — жёстко, без жалости. Каждый толчок бьёт в матку, заставляя взвизгивать от боли и непонятного, извращённого удовольствия.
Прислушиваюсь к себе — непонятная тупая боль, мажущая, томная, разливающаяся в самом центре. От живота к лону, он лона… на меня всю.
— Ты кончишь.
— Нет...
— Ты кончишь, я сказал.
Не могу перечить, с губ срывается горячее возбужденное:
— Ааах…
Его рука скользит вперёд, сжимает мой клитор, дёргает его грубо, без нежностей.
Острая боль.
Искры из глаз.
Пронзительная судорожная боль.
Срываюсь — с криком, с содроганием, с волной, которая смывает стыд, страх, все, что бушует во мне — в один коктейль ненормального оргазма.
Он кончает в меня — горячо, глубоко, с хриплым стоном. Ощущаю, как сперма растекается внутри, как она заполняет собой все пространство — горячая, будоражащая.
Вынимает.
И шлёпает им по заднице, это так унизительно — быть отшлепанной членом, как грязная шлюшка. Почему он со мной так…
И почему я это терплю.
Он трогает меня, шлепает по ягодицам и ухмыляется:
— Кажется, нас уже ждут.
***
Шаги, тихий приглушенный скрип. Негромкая возня и хорошо прослушиваемые стуки.
Мы замираем. Макс уже давно слышит, а я… в исступлении дрожала, обнимая лоном его член, ничего не слышала.
По полной съехала, раз так отдалась незнакомому мужчине. Сошла с ума.
Быстро застегиваюсь и превращаюсь в слух.
Кто-то снаружи пытается открыть дверь.
Максим медленно достаёт пистолет.
— Спрячься.
Но куда? Оглядываюсь, ищу куда бы подлезть.
Но… дверь с грохотом распахивается.
Поздно.
На пороге стоит Кирилл. Весь в крови, раненый, в рваных одеждах, но живой.
За ним — люди в масках. Среди них, без маски, вижу свое лицо.
Алиса.
— Вот и познакомились, — говорит она, улыбаясь.
Кирилл поднимает пистолет.
Но не на них.
На нас.
— Прости, Лера, — говорит он. — Но ты слишком опасна.
Грохочет выстрел и, в ужасе, я закрываю глаза.
Глава 10. Испортить праздник
Кирилл выстрелил вверх, хотел напугать, но Макс лишь хмыкнул.
— Оставь ее мне, — Алиса толкает плечом Кирилла, расчищая себе дорогу. Смотрю на его лицо — оно посерело, стало бледным.
Он не знает где правда.
Не знает с кем быть, как, собственно, и я.
Алиса выходит вперед и указывает дулом пистолета на вещичку.
Трусики.
Мои сброшенные на пол трусики.
Маленькие, чёрные, с кружевной отделкой по краям — они лежат на грязном полу кафе, как улика. Как доказательство того, что здесь произошло.
Алиса сразу заметила их, посмотрела испепеляющим взглядом.
Её глаза — мои глаза — скользят по моим наспех застегнутым джинсам, по моей растрёпанной футболке, по губам, опухшим от поцелуев. Потом опускаются вниз. На пол.
И её губы растягиваются в улыбке.
— Ох, — протягивает она, поднимая мое бельё кончиком пистолета. — Кажется, мы прервали что-то интересное.
Кирилл бросает на меня взгляд. В его глазах — не злость. Не презрение.
Разочарование.
— Вот так сразу — замечает он тихо.
Молчу.
— Как голодная сучка, — и смотрит на Макса, — ну что. Как ты и хотел.
Он уже не спрашивает, подытоживает. Говорит, сам себе, не веря…
Будто это невозможно.
Нереально.
Неправильно.
Возможно, так и есть. Может, я сошла с ума.
Максим стоит за моей спиной, его дыхание обжигает мою шею. Его пальцы сжимают моё запястье — предупреждение.
Не говори ни слова.
Лучше молчи.
— Ну что, сестрёнка, — Алиса делает шаг вперёд, её голос звучит сладко, как сладкий яд, который мне непременно надо будет выпить.