— Похоже, ты всё-таки вспомнила, кто ты.
Я сжимаю кулаки.
— Я не…
— Врёшь! — она резко бросает мои трусики мне в лицо. — Ты вспомнила. Иначе ты бы не расползлась под ним, как последняя шлюха.
Максим смеётся. Смотрит на Кирилла:
— Она моя. Всегда была.
Алиса поворачивается к нему, её лицо искажает гримаса ярости.
— Она никому не принадлежит.
Кирилл поднимает пистолет выше.
— Хватит болтать. Максим, ты же от нее хотел… просто флешку? — он ядовито смеется.
Непонимающе моргаю.
Флешка.
Та, что была в старом чемодане. Та самая, из-за которой начался этот кошмар.
Максим вскидывает бровь. Я говорю то, что приходит в голову:
— Я… не знаю, о чём…
— Врёшь! — Кирилл делает шаг вперёд. — Ты посмотрела видео, раз стелешься перед ним.
Алиса ухмыляется.
— Или, может, Максим, наконец, признается, что ему нафиг не сдались твои документы.
Макс резко дёргает меня назад, прикрывая собой.
— Попробуй подойти.
Тишина.
Напряжение висит в воздухе, как запах пороха перед выстрелом.
И тут…
Дверь со скрипом отворяется.
Все поворачиваются.
На пороге стоит мой сосед.
Слава.
Весь в крови, с перекошенным от боли лицом.
Он знал, что я “теперь одна”, как будто следил за мной. Видно, так оно и было.
— Я нашел… — хрипит он.
Алиса морщится, словно от неприятной боли:
— Хватит.
Слава хмыкает. Смотрит на нее презрительно, окидывает взглядом всех нас:
— Я тот, кто испортит ваш праздник. Не Артем, так значит испорчу я.
В его руке — граната.
Без чеки.
***
— ВСЕ НА ПОЛ! — орёт Кирилл.
Но уже поздно.
Слава бросает гранату прямо в центр комнаты.
Я инстинктивно закрываю глаза.
Последнее, что вижу — это взгляд Максима.
— Беги!!!
И…
ВЗРЫВ.
Глава 11. За сестрой
Оглушительный грохот. Кажется, будто стены рухнули и сложились вниз. Может, так и есть, но мне главное — сберечь голову, саму себя спрятать ото всего грохочущего ужаса.
Скрыть.
Ослепляющая вспышка.
Горячая волна воздуха бьёт в лицо, сбивая с ног. Я падаю, вжимаюсь в пол, чувствую, как осколки стекла и дерева впиваются в кожу.
Страшно аж скулы сводит, к горлу подскакивает плотно сжатый ком.
В ушах — звон, такой пронзительный, будто кто-то вогнал мне в череп раскалённый гвоздь и давит, вбивая мне его в мозг.
Боль. Безумный грохот. Пугающий крик.
Не знаю кто кричит, хотя ощущаю — что вроде я, но голос — вроде мой, но кажется, будто размножен на тысячи осколков.
Поднимаю голову, смаргиваю слезу.
Я не вижу ничего.
Только дым, только тени, мечущиеся в хаосе.
Кто-то хватает меня за руку — грубо, резко.
— Вставай! — голос Максима, хриплый, перекрывающий вой сирен в голове.
Я пытаюсь вдохнуть, но в лёгкие врывается едкий дым. Кашель рвёт горло, саднит мучительная боль. Хочется сделать вдох, но не могу, сразу сбиваюсь на кашель.
— Кирилл… Алиса… — выдыхаю я, но Максим уже тащит к выходу, открывает дверь, заваленную обломками.
— Не оглядывайся.
Но я оглядываюсь.
Сквозь пелену дыма вижу:
Кирилл на коленях, одна рука прижата к животу. Всматриваюсь и вижу на рубашке виднеется темное кровавое пятно.
***
В страхе смотрю вокруг. Вдалеке силуэт, Алиса — как обезумевшая посреди хаоса — она не бежит, не убегает, просто стоит.
В центре… В самой середине ужаса. Напуганная, но целая. Лицо в крови. Глаза горят холодной яростью. Она поднимает пистолет — и целится в меня.
Стреляет.
Звучит грохочущий выстрел.
Пуля пролетает в сантиметре от виска, вонзается в стену. Максим резко дёргает меня за собой, и мы вылетаем в чёрный задымлённый коридор.
Он ломает замок на запасной двери плечом. Сильным крепким вышибает громадную дверь. Я не думала, что она может поддаться. Тяжелая, страшная. Видно, что ей не пользовались уже с десяток лет.
Дышу.
Наконец, есть чем вдохнуть. Пыль все еще витает вокруг меня, но воздуха уже больше.
Вдох.
И мягкий выдох. Медленный.
Если дышу — значит, живу.
Холодный ночной воздух обжигает кожу. Мы выбегаем во двор — грязный, заваленный мусором. Где-то вдали уже слышны сирены.
— Куда мы…
— Молчи. Потом.
Его пальцы впиваются в моё запястье так, что с губ срывается стон боли. Мы мчимся через пустырь, ноги скользят по мокрой траве. Я спотыкаюсь, падаю на колени, но он даже не останавливается — тащит за собой, будто я не живой человек, а груз.