Но это не сон.
Я бы все отдала, чтобы проснуться и обо всем забыть!
Жить обычную жизнь и ни о чем совершенно не думать. Но жизнь подкидывает задачки со звездочкой и хочешь-не хочешь — каждый обязан их решать.
Решать и мечтать, что эта вся жопа — лишь сон, страшный сон, который вот-вот рассыплется.
Но нет.
Все наяву.
Я понимаю и… тихо себя ненавижу себя за все:
за память — за то, что не помню и ни черта не понимаю.
За мысли, за эмоции..
… за сумасшедший секс.
Алиса стоит в двух шагах, пистолет опущен, но пальцы все еще сжаты на рукояти. Ее глаза — мои глаза — изучают меня с холодным любопытством хищницы, которая наконец загнала добычу в угол.
Да, загнала.
Надо это признать.
Она смотрит на меня хоть и холодно, но в ее словах, в ее интонации не чувствую вражды:
— Ну что, сестренка... Уже время… Пора и домой.
Голос у нее мягкий, почти ласковый, но в нем слышатся жесткие стальные нотки.
Максим не двигается, но я чувствую, как его тело напряглось, готовое к прыжку. Его пистолет все еще направлен в землю, но я знаю — он выстрелит первым, если Алиса сделает лишний шаг.
И она это знает.
Знает точно так же, как и я.
— Надо идти, — Максим обращается ко мне, говорит тихо, устало, но строго.
Алиса смеется и ее голос эхом отражается в моих ушах.
— Ты действительно думаешь, что знаешь как быть? Думаешь, что смеешь ей приказывать? В особенности, после всего того, что ты с ней сделал…
Ее слова — нож в рану.
Я вспоминаю его руки на своем теле, то, как он силой меня брал.
Как он опустил.
Как изнасиловал грубо и жестко, как заставлял просить, умолять…
Фу.
Мерзко от самой себя. Я действительно не должна ему верить. Но он меня защищает, однако. Зачем?
С какой целью я ему нужна?
Мозг подкидывает момент, когда жало шприца пропороло мое тело и все началось — пошло-поехало по наклонной горы стремительно вниз.
Его глаза.
Тепло.
Жар.
Он шептал "Просыпайся".
Было ли это правдой? Или просто еще одной ложью в череде бесконечного обмана?
— Лера, — Алиса делает шаг вперед, протягивает руку. — Ты же чувствуешь, что что-то не так. Ты же знаешь, что твои воспоминания — не твои. Они вшили тебе чужую жизнь. Но я могу вернуть тебе правду.
Максим берет меня за руку.
— Надо идти.
Алиса игнорирует его. Ее пальцы почти касаются моей руки.
— Ты же помнишь нашу комнатку? Ты ее так любила. Чистая, уютная, теплая… Все как в мечтах. Две наши детские кроватки. Ты всегда ложилась спать у стенки, помнишь? Ты боялась темноты.
Вокруг тишина. Ее слова рисуют в моем мозгу картинку и кажется, что она вот-вот оживет… Только правдива ли она?
Кажется, да.
Наверное.
Алиса продолжает, ее слова — словно сахарный сироп, ласкают душу, греют сердце. И я не замечаю, как расслабляюсь, доверяю, рисую сладкую картинку в своем мозгу.
Она продолжает, говорит точно так же — спокойно, мягко, тихо:
— А помнишь, как мы прятались в шкафу, когда приходил отец?
И меня пронзает боль, ослепляющая, как молния. Острая, разрывающая душевная боль, от которой сжимается сердце и перехватывает дыхание.
Гром гремит внутри, оглушая, оставляя после себя только пустоту и тошнотворное головокружение.
***
А потом — воспоминание. Настоящее. Ясное, как лезвие.
Я маленькая. Забиваюсь в шкаф, прижимаю колени к груди, стараюсь не дышать. Шорох босых ножек, запах нафталина, пыль на старых пальто. Шаги за дверью. Отец ищет меня.
В моей детской душе страх… не дай бог папа найдет.
И я знаю — если он откроет створки, света не будет. Никогда больше не будет.
***
Закрываю глаза и на меня наслаиваются картины.
В голове — мучительная боль, ослепляющая вспышка и гул во всем теле.
Воспоминание медленно озаряет меня.
Теперь уже две кровати. Желтые обои с выцветшими цветами. Скрип половиц под шагами за дверью.
— Быстрее! В шкаф! — маленькая рука тянет меня за собой.
Темнота. Старые одежды. Щель в дверце, через которую видно:
Отец.
Он шатается, бутылка в руке. Его лицо искажено злобой.
— Найду ведь…
Грохот опрокинутого стула, всем существом понимаю, что отец пьяный и так не хочется признавать, что это мой папа.
Родной отец.
По-детски испуганно вздрагиваю — удар кулаком по столу. Отец шипит, а значит, он бескрайне зол:
— Я знаю, что где-то здесь!
Его пьяный голос заходится в злобном рыке.
Алиса прижимается ко мне, ее пальцы впиваются в мою ладонь.
— Не дыши…
***
Я отшатываюсь, как от удара.
— Это… Это было на самом деле?