Алиса улыбается — печально, без злорадства.
— Ты начинаешь вспоминать.
Максим внезапно хватает меня за плечо, резко оттягивает назад. Я говорю ему то, что видела, он требовательно настаивает:
— Не слушай никого! Это не твои воспоминания, это её! Она вживляет их тебе, как вирус!
Алиса вздыхает, будто устала от детского спора. Вижу по ее лицу, что она не жаждет спорить и что-то оказывает.
Она устала.
Чертовски.
Как и я.
Макс смотрит ей в глаза, вижу, он пытается вывести ее на чистую воду.
— Тогда скажи ей, кто стер ей память. Кто превратил ее в Леру Соколову?
Алиса опускает глаза.
Тишина.
Дождь лупит меня по лицу.
Максим молчит.
И в этом молчании — правда.
Я медленно отстраняюсь от него.
— Это… сделала она? — смотрю на Алису, но она лишь ухмыляется, а по лицу Макса пробегает алой полоской раскаяние и стыд.
Говорю еще тише, терять уже нечего:
— Так значит ты… Ты это сделал?
Его глаза — в них нет раскаяния. Только холодный расчет.
— Это было необходимо. Пойми меня…. правильно.
— Что??? Как это… понять?
Словно ледяная вода окатывает с головой. Не могу смотреть ни на Алису, ни на Максима.
Они выдернули меня из нормальной спокойной жизни. И… еще и оба нагло лгут.
Волна ненависти охватывает, мне хочется вывести на чистую правду ОБОИХ.
— Если не Алиса, то значит…
Моя догадка верна, Макс сжав губы, кусает их и тяжело вздыхает. На его лице тень волнения, но он быстро ее прячет за маской пофигизма и спокойствия. И меня это начинает бесить.
— Так это ты!!! Ты стёр меня. Это ТЫ!!!
— Я спас тебя! — он внезапно кричит, и в его голосе впервые слышится ярость. — Ты умирала!— он смотрит на меня пронзительно.
Захлебываясь, он продолжает, я вижу по Максиму, он многое хочет сказать, но…
Алиса ему мешает. И непонятно — он не может при ней соврать или… сказать правду.
Он тяжело дышит, я вижу, как тяжело ему говорить. Но он превозмогает, заставляет:
— Тебя поймали Черный молот, ты это помнишь? Нет! Ты не помнишь! Ты теперь живешь хорошо! А они… Ты не сказала им ни слова. Ты понимаешь что было…
Кажется, он подбирает слова… А потому молчит, пытается сказать все как есть, но не знает как лучше, чтобы… мне не было больно это все вспомнить?
Не знаю. Наверное. А может, его просто смущает близость Алисы. При ней он какой-то другой.
Помолчав, он продолжает, напрягая мышцы шеи:
— Ты сама… сама умоляла меня об этома! Тебе было плохо. Ты… просила меня сделать так.
Алиса смеется.
— Как трогательно. Только вот проблема… Она не Алиса.
Я застываю, не веря своим ушам. Ведь я действительно не Алиса. Может, это она сошла с ума?
Удивляюсь вслух:
— Не поняла…
Алиса рассматривает меня.
— Ты никогда не была Алисой. Ты — Лера. Настоящая. А я… — ее губы дрожат. — Я украла твою жизнь.
Глава 13. Кто я?
Я не могу ее слушать. К горлу подступают слезы. Не могла же я всю жизнь прожить не понимая простого…
Кто я.
Кто. Есть. Я.
Смотрю на нее и мне хочется понять одно: неужели вся моя жизнь — иллюзия, навязанные воспоминания?
По сути, даже не важно кем они навязаны.
Плевать.
Важна я.
Смотрю на нее, пытаюсь всю информацию привести к единому смыслу, но понимаю главное:
я себе не принадлежу. И, получается, уже давно.
С губ срывается дрожащее:
— Но это… невозможно.
— Очень даже возможно, — Алиса качает головой. — “Соколы” нашли тебя первой.
— И вся моя жизнь — их игра?
— Не совсем.
Максим перебивает:
— У них не было цели играть тобой. Ты была нужна для другого…
Алиса жестом останавливает его:
— Ты для них — клад. А потому они воспользовались тобой — надежно спрятали документы. А потом — случилось так, что тебе не хотелось жить. Но ты выжила…
Максим продолжает:
— Тебе было тяжело. Ты просила меня… Мы с тобой были близки…
Он переводит взгляд на Алису. Не понимаю почему она опускает глаза. Может, ей неловко от того, что мы похожи и что речь идет про то, о чем не говорят.
Но мне не стыдно.
Мне бы понять…
Алиса продолжает:
— По твоей просьбе, да и ему так было проще — он стер тебе память, — она кивает на Максима. — Он украл тебя у них. И все стер, чтобы ты никогда не вспомнила правду.
Боюсь спросить кто для них Артем и как получилось, что мой сосед — тоже сюда замешан.
Спрашиваю главное, то, что всего важнее:
— У меня есть сестра? Или это все ложь?
Алиса опускает глаза.