Максим — кажется, не слышит мои вопросы. Будто я спрашиваю что-то страшное, запретное, но это же — простой вопрос.
Само собой, ответ понятен и так, если она — как две капли моя копия.
Максим молчит.
Алиса делает шаг вперед.
— Да.
Опускает глаза и договаривает шепотом:
— Считай, что да.
— Что значит, считай?
— Все дело в твоей памяти. Насколько точно ты вспомнишь все.
Максим перебивает:
— Алиса. Отстань.
Но она смотрит на меня так, словно вот-вот собирается сказать нечто важное, но слова Максима сбили ее с толку:
— Документы, которые ты спрятала… Это не просто список агентов. Это — ключ. Код доступа к системе, которая контролирует всех, кого перепрограммировали. Ты единственная, кто знал, где он, поэтому была им ценна. А сейчас…
— И что со мной будет теперь?
— Если ты сегодня же не скроешься — тебя убьют. Ты как отработанный материал, если, конечно, отдашь им флешку. Сразу после — считай, что тебя нет. Ты — типа ключа для них, который надежно прячет инфу и сам того не знает.
Макс перебивает:
— Алиса. Не пугай ее.
— Лучше сладкая ложь? Сказки про любовь?
— Не вредничай.
Ощущаю, как назревает скандал. Вмешиваюсь, чтобы прекратить бессмысленную сейчас полемику. Надо понять что сейчас делать.
Мне надо знать!
Перебиваю, уверенно повышаю голос:
— Куда мне податься? Скажите куда бежать! Мне надо спастись…
Алиса смотрит на меня прямо:
— Извини. Не могу взять с собой.
Максим берет меня за руку:
— И не вздумай. Я заберу, она со мной.
— Ну уж нет! — Алиса усмехается, — тоже мне влюбленная парочка.
— Не ревнуй, — он смотрит на нее холодно, — иди своей дорогой.
— Своей? Пробуешь мне указывать?
— Я? Да мне плевать.
— Я не допущу, чтобы она шла с тобой.
— А я не собираюсь спрашивать!
— Ты уже сделал все, что мог. Ты чуть ее не потерял.
Второй раз вмешиваюсь в полемику и заявляю о себе так, чтобы не было сомнений: я не вещь, я вправе сама решать!
— Что ты мне вколол? — смотрю на Макса.
— Дадада, — Алиса подхватывает, — ты же взял ее силой, да еще вкатил укол. Вот и получай.
Она берет меня за руку и тянет за собой. Как куклу, как глупую игрушку — будто я марионетка, которая только и ждет, что за нее будут решать.
— Я не пойду.
— Тебя не спрашивают.
Максим толкает Алису, но она резко оборачивается и ударяет его пистолетом. Спрашивает, надменно скалясь:
— Еще хочешь?
Толкаю ее сама.
— Я же сказала — с тобой не пойду!
— С собой и не беру. Я тебя просто отсюда выведу. А там — решай сама.
Максим стоит на отдалении. Он смотрит. Ждет.
Я понимаю, что решение за мной.
Я не знаю их обоих и запросто может быть, что один из них ведет меня на смерть.
Силюсь, чтобы отцепиться от Алисы, но она схватилась в меня мертвой хваткой. Повисаю, пытаюсь оттолкнуть, но она еще крепче ухватилась, сквозь зубы цедит:
— Дурочка, идем. Я покажу тебе лучшую твою жизнь…
От этой фразы мне становится по-настоящему страшно. Минутная слабость, колебание, незнание превращаются в настоящий ураган.
Я не думаю.
Все. Мыслей хватит.
Теперь я действую.
Бросок вперед — сразу, слету — плечом в ее живот. Мы падаем в грязь, пистолет выскальзывает из ее пальцев. Она впивается ногтями мне в лицо, царапает, рвет кожу.
— Ты слабая! — шипит она. — Ты никогда не была настолько сильной, как я! Мне многое довелось пережить и после этого я…
Я бью ее в челюсть.
Твердо.
Жестко.
Как меня учили.
Не могу припомнить когда и где. Но я знаю. Тело помнит. Это главное. Это и есть доказательство, что я — не я.
Не та самая, которую знала много лет. Что все происходящее — далеко не иллюзия, не сон, не вымысел, а настоящая правда, скрытая от меня много лет назад.
Тело помнит. Просто мозг был закодирован, одурманен.
Алиса откатывается, хватается за лицо. Из разбитой губы течет кровь.
— Ты...
Я нависаю над ней, сжимая кулаки. Смотрю на нее и представляю как мои пальцы лягут на ее горло, как придушу свое же собственное отражение.
Безумно хочу ее убить.
Как месть за себя, за все то, что меня мучило.
Максим вклинивается между нами — жестко, без права на возражение. Его руки вырывают Алису из моей хватки так, будто отрывают кусок плоти от кости. Она сопротивляется, царапается, но он берет ее почти что с боем — пальцы впиваются в запястья, оставляя багровые полосы.
Я отступаю. Позволяю увести.
Шаг назад, еще один — и вот я уже растворяюсь в тени, становлюсь немой свидетельницей, призраком, который не смеет вмешаться.