Он резко кивает головой в сторону салона. На заднем сиденье лежит телефон — его. Я узнаю его с точностью на тысячу процентов. С него он и прислал мне ту проклятую смс…
На экране — карта с мигающей меткой.
— Это его координаты два часа назад. Сейчас он там. — Мужчина тычет пальцем в точку на карте. Завод на окраине. — Если не поедем сейчас, он умрёт.
Окраина.
Завод.
Ни за что. Это может быть ужасная ловушка, а это фото…
Я делаю шаг назад.
Мне казалось, мужчина сейчас выйдет из машины, кинется, еще сильнее ухватит меня за запястье. Но нет. Он отпустил и сейчас равнодушно смотрит, как я ухожу.
— Ясно, — лениво бросает он и переводит взгляд на дорогу.
Он сейчас уедет и я…
Больше никогда не узнаю что же произошло. Всю жизнь буду жить с виной, что не помогла Артему.
Что он умер. а я бы могла спасти.
Я…
Я просто не прощу себе.
Я не смогу жить.
Останавливаюсь, смотрю — мужчина поднимает тонированные стекла, кладет руки на руль и вот-вот…
Я делаю шаг. Вперёд. Потом ещё один.
Дождь превращается в сплошную стену, заливает лицо, смешивается со слезами.
— Стойте…
Обращаюсь к нему, но он будто не слышит. Я повышаю голос, кричу:
— Стооой…
Иду… Срываюсь на бег и уже бегу, хлюпая по лужам:
— Стоооооой…
Мужчина бросает ленивый взгляд на меня и, словно нехотя, открывает дверь.
Слава богам!
***
Уже страха нет, внутри — решимость, что я все сделала правильно. По-другому я бы и не смогла.
Я на верном пути.
Дверь захлопывается, машина рвёт с места, и я вжимаюсь в кресло. Незнакомец молчит, только изредка бросает взгляд в зеркало.
Мне кажется, он изучает меня. Но смотрит вовсе не зло, а будто… на подопытную мышь — с интересом, но в глазах читаю то ли раскаяние, то ли легкое недовольство в смеси с обидой, либо грусть. Слишком простую, чтобы смешать ее с тем, что Артем похищен.
Или, может, я что-то не так поняла…
— Кто вы? — спрашиваю, стиснув зубы.
— Кирилл. Я… работаю с Артёмом.
— Да? Он менеджер в IT-компании, — говорю что знаю.
Кирилл усмехается.
— Нет.
Он резко сворачивает в переулок, и я вскрикиваю, хватаясь за ручку двери.
— Ты должна знать. Артём был внедрён в одну группировку. Под прикрытием. Сегодня его раскрыли.
Он говорит, смотрит на меня в зеркало и замечает, как я бледнею на глазах.
Мир вокруг плывёт.
Это не я.
Это не со мной.
Артем… такого быть не может.
Это… просто… какое-то кино.
— Какую группировку? О чём вы вообще…
— Он передавал нам данные. Но кто-то слил информацию. На него вышли.
— Я.. я сейчас же позвоню в полицию. Давайте… им все расскажем…
Кирилл сжимает руль так, что костяшки белеют.
— Тогда считай, что он уже труп. В полиции тоже есть свои люди. Если приедем с ментами, его прикончат сразу.
Я закрываю глаза.
Это бред. Артём… шпион? Почему он ничего не сказал мне?
Машина резко тормозит.
— Выходи.
Холодно, скользко, сыро. озираюсь по сторонам — огромное серое здание кое-где с выбитыми окнами.
Мужчина поясняет видя, как я впадаю в ступор.
— Заброшенный завод, — окидывает взглядом серое нечто.
Не верю глазам, что такое вообще возможно. Все выглядит как в кино про конец света: разбитые окна, облупившаяся краска. Он заводит меня внутрь — слышу, где-то в темноте капает вода.
Иду за Кириллом, сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно за километр. Он поднимает руку — дает мне сигнал “стоп” — и достаёт пистолет.
— Здесь… будет перестрелка… — шепчу я.
— А ты думала, мы просто попросим его отпустить?
Он движется вперёд, и я, стиснув челюсти, чтобы не дрожали, следую за ним.
Внутри пахнет ржавчиной и чем-то едким, неприятным. Кирилл идёт уверенно, будто знает маршрут. Спускаемся в подвал, и там…
Я замираю.
Посреди комнаты, привязанный к стулу, — Артём. Голова опущена, рубашка пропитана кровью. Точь-в-точь как на экране смартфона.
Это правда.
Чистая.
Западни нет. Этот мужчина — не маньяк. Надо просто поскорее помочь, отвязать сейчас же… пока никого нет… ведь никого же нет!
— Артём! — рвусь вперёд, но Кирилл хватает меня за руку и больно держит за запястье.
— Нельзя. Стой. Мы на мушке.
Из последних сил вырываюсь, подбегаю к нему.
— Артём, это я!
Кричу, тормошу его. Успеваю коснуться и понимаю, что нет ничего важнее в жизни чем он… Тепло его рук. Глаза, самые дорогие на свете, родные…
Его веки дрожат. Он поднимает глаза. И… улыбается.