Лечу туда, где он готовил еду.
Кухня. С виду нормальная, жилая. Один грязный стакан в раковине. Поднимаю его — слишком легкий, будто сделан из тонкого пластика, а не стекла. Внутри — подтеки, имитирующие кофе, но если провести пальцем… сухо.
Холодильник. Открываю — внутри несколько банок с непонятными этикетками. «Суп», «Салат», «Напиток». Все слова набраны стандартным шрифтом, как в Word.
Я беру одну банку, встряхиваю. Что-то булькает. Откручиваю крышку — внутри мутная жидкость без запаха.
Понятно. Теперь я все поняла.
Он все заранее знал. В его голове был чёткий план: я устану, захочу спать, и он привезёт меня домой.
Не спрашивая
Не сомневаясь. Просто потащит за собой, как всегда, — упрямо, без вариантов.
Поэтому среди всей этой бутафории лежит настоящий хлеб. Чёрный, плотный, с хрустящей корочкой. Солёная рыба — жёсткая, пахнущая морем, которую надо разгрызать, а не просто есть. И чай в пакетиках — дешёвый, крепкий, с горьковатым послевкусием.
Не для гостей.
Не для красоты.
Для меня.
***
Возвращаюсь туда, где я провалилась в сон.
Моя кровать, где я спала и рядом другая — идеально заправленная. Смахиваю покрывало — простыня, ставшая желтой от срока давности. Касаюсь пальцем — шершавая, вряд ли на такой кто-то спит.
Шкаф. Кожаная куртка на месте.
Но…
Я достаю ее, прижимаю к лицу. Никакого запаха. Ни табака, ни его духов, ни даже кожи. Просто… вещь.
***
Надо что-то делать! Бежать?
Страшно.
Неизвестно что меня может ждать.
Надо все хорошенько осмотреть тут, вдруг удастся что-то найти и я смогу понять зачем я тут и чего он от меня хочет.
Или они.
Не знаю, не могу понять.
В припадке трусости опускаюсь на колени, просто устала, ноги трясутся, сил больше нет.
Я хочу домой! И надо бы пойти, но.. я уверена, меня там кто-то из них поджидает и вряд ли мне стоит идти туда.
Взгляд зацепляется за идеально чистый плинтус.
Слишком чистый. Ни разу ничем не задетый. Но покрытый пылью.
Комната явно не является жилой.
Светлые стены, странные окна. Стучу по стеклу — звук глухой, как будто оно толще, чем должно быть.
Черт, похоже такое окно не разбить! Так что, если я захочу выбраться отсюда — я даже не выйду? Вряд ли тут нараспашку открыта дверь.
Начинает трясти.
Не спешу проверять, сначала надо прийти в себя, успокоиться, чтобы если дверь откроется — сразу знать куда бежать.
Смотрю в окно, пытаюсь хоть как-то привести себя в чувства.
За окном — пустота.
Я всматриваюсь вдаль — где-то на горизонте линии начинают дрожать, как на плохой графике.
Глаза расширяются, я отказываюсь в это верить.
Боже, какой ужас! Так это что… поддельная картинка в окне или поддельный мир?
В груди сжимается что-то холодное, страшное, пугающее. В голове бьет молотом то, что такая задача мне явно не по зубам.
Ситуация только усугубляется, а я надеялась, что все уже становится легче. Алиса отпустила меня, хотя она — и есть мой главный враг.
Я бегу к входной двери, хватаюсь за ручку — не поворачивается.
— Откройте! — бью кулаком по дереву.
Тишина.
Поворачиваюсь, прислоняюсь спиной к двери.
Квартира кажется меньше.
Стены… они ближе, чем были минуту назад?
Я делаю шаг вперед — и вдруг замечаю.
На столе лежит листок.
Его не было секунду назад.
Подхожу, читаю:
«Поздравляю. Ты проснулась»
И подпись — не Максима.
Чья-то еще.
Знакомая.
Того, кто отдал приказ.
Я медленно опускаюсь на стул, листок выпадает из пальцев.
Теперь я понимаю.
Это не его квартира.
Это даже не настоящий мир.
Это — тест, который я должна пройти.
***
Я сижу на этом слишком жестком стуле, сжимая виски пальцами. Голова раскалывается — не от боли, а от навязчивого ощущения, что все вокруг неправильное.
"Это не сон", — шепчу я себе, впиваясь ногтями в кожу. Боль острая, реальная. Но разве во сне не бывает боли?
Листок с надписью лежит передо мной. Я переворачиваю его — чистая обратная сторона. Ни водяных знаков, ни следов ручки. Как будто текст появился сам по себе.
Встаю, подхожу к книжной полке. Книги выглядят настоящими — потрепанные корешки, разные цвета. Но когда я тянусь к "Преступлению и наказанию", пальцы проходят сквозь обложку.
— Что за...
Книга растворяется, как голограмма. Остается только пыль на полке — настоящая, оседающая на кончиках пальцев.
Холодильник. Я снова открываю его — теперь внутри пусто. Ни банок, ни полочек. Только белый пластик.