Глава 21. Путешествие внутри
Против нас, — повторяю про себя как мантру. Я должна понять о чем он, я просто должна. Обязана самой себе!
Надо. Надо.
Смотрю на экран, перевожу взгляд на доктора — он почему-то опускает глаза.
Но почему.
И почему я сопротивляюсь.
В голове мелькают молнии догадок и, наконец, одна звучит ярче всех.
Сходится!
Я вдруг осознаю — этот "доктор" слишком молод для такой должности. Его халат сидит идеально, как костюм на манекене. А на планшете нет ни царапины — в настоящей больнице техника выглядит иначе. Мало похоже на то, что я вижу сейчас.
Меня озаряет догадка, рискую, но говорю вслух, потому что терять уже нечего. Все то, что в моей голове — теперь оно тут:
— Вы тоже часть симуляции, — говорю я вслух.
Его губы растягиваются в неестественно правильной улыбке. Я сразу это замечаю, это слишком ярко, чтобы не увидеть и посчитать за норму.
Мне кажется, тут все кричит о том, что я должна понять... Только вот что? Каким бы ни был препарат, он что-то мне дал, позволил вспомнить ощущения, но не до конца.
Смотрю на доктора, в его лице нет ни капли волнения. Мой вопрос его, кажется, не смутил. Он отвечает спокойно, уверенно:
— Мы все часть чего-то большего. Все зависит от того насколько глубоко вы хотите поднимать этот вопрос.
Вмиг комната начинает дрожать. На стенах появляются трещины, сквозь которые пробивается тот самый белый свет из "той" реальности. Или мне так кажется, что он именно из той.
Буду считать, что так.
Голос врача опять зазвучал так, словно он говорит в динамики с эхом, а они звучат на всю громкость в моих ушах, вибрируют в голове:
— Вам нужно принять решение, — его голос теперь звучит из всех сторон сразу. — Остаться здесь и разобраться в себе. Или...
— Или проснуться и столкнуться с тем, что я там увижу, — заканчиваю я.
Изображение на планшете меняется. Теперь это карта — лабиринт из комнат с подписями:
"Детство", "Первое задание", "Максим".
В центре — черная зона с надписью "Код Сокол".
— Ваше сознание, — поясняет он. — Чтобы понять, кто вы, нужно пройти до центра.
Я протягиваю руку к экрану. В тот же миг комната взрывается пикселями, случается переход.
***
Теперь я стою в коридоре с бесконечными дверями. На первой табличка — "7 лет". За ней детский смех.
— Нет, — я отступаю. — Слишком рано. Сначала нужно понять правила, а уже потом...
Осматриваю себя. Джинсы, свитер — та же одежда, что и в "квартире Максима". В кармане…
Со страхом сую руку в карман, боюсь ощутить пустоту. Все же сон или видение здорово меня напугали. Всякое может быть…
Флешка. Та самая.
Я достаю ее — металл холодный и влажный, будто только из воды. На корпусе выгравирована крошечная буква "К".
— Ключ? — спрашиваю я пустоту.
В ответ — скрип открывающейся двери в конце коридора. Та, что помечена "Первое задание".
Я иду вперед, чувствуя как с каждым шагом как в висках долбит давление, пальцы начинают дрожать.
За дверью — операционная.
Зеркальный потолок, где отражается... нет, не я. Кто-то другой в хирургической маске. Пытаюсь всматриваться лучше, понять, увидеть, распознать — но никак. Детализации нет, — хочется заявить о своем недовольстве, но картинка меняется. Я слышу слова, обращение ко мне:
— Агент К, вы подтверждаете согласие на процедуру? — голос из ниоткуда.
На столе — шприц с голубоватой жидкостью. "Сокол-1" — гласит маркировка.
Я делаю шаг вперед и вдруг вижу:
Свои руки. Но... другие. Более грубые, со шрамом на пальце и будто содранной кожей.
Что это?
Что случилось с моей рукой?
В душе страх, я не могу понять что происходит, кого мне показывают и если увижу не себя, то я просто… опять ничего не пойму.
— Что вы со мной сделали? — спрашиваю я, но мой голос звучит чужим, более низким. Открываю рот, хочу сказать еще пару слов, чтобы иметь возможность подольше послушать свой собственный голос.
Но в страхе замираю.
Смотрю во все глаза.
Хирург в отражении снимает маску.
Знакомое лицо. Максим.
Только старше. С сединой у висков.
— То, о чем вы сами просили, — говорит он. — Стать ею. Стать Лерой.
Я отшатываюсь и падаю...
В свою больничную кровать.
Настоящую. Ту, где я видела себя бледной, под кучей больничных аппаратов.
Глаза слипаются, но я успеваю увидеть — на стене часы.
17:32.
До конца 24 часов осталось меньше шести.
А я все еще не знаю, кто я.
Но теперь понимаю — чтобы выжить, мне нужно не разобраться в себе.
А вспомнить, кем меня заставили стать.