Выстрел.
Глухой хлопок, и пуля входит ему в бедро. Черная кровь брызгает на бетон. Он падает на колени с диким воплем, но тут же тянется к ножу.
— Не двигайся! — Максим делает шаг вперед, ствол направлен точно в лоб.
Но из коридора уже доносятся шаги.
Они идут.
Все они.
— Максим, их...
Я не успеваю договорить.
Начинается ад.
Первая пуля пролетает в сантиметре от моего виска, оставляя после себя запах жженого пороха. Максим резко дергает меня в сторону, прикрывая своим телом.
— Вниз!
Мы падаем за груду ящиков, и тут же ливень свинца обрушивается на наше укрытие. Дерево крошится, щепки летят в лицо, воздух наполняется едким дымом и криками.
Максим на мгновение высовывается — два выстрела. Где-то в темноте кто-то стонет.
— Бежим! — он хватает меня за руку, и мы мчимся вглубь подвала.
Ноги подкашиваются, в висках стучит, но страх придает сил.
За нами гонятся.
Стреляют.
Кричат.
Мы врываемся в узкий коридор, и тут огонь бьет в спину.
Максим вздрагивает, спотыкается.
Тонкой струйкой стекает кровь по его спине, пропитывая черную ткань.
— Ты ранен!
— Не важно! — он стискивает зубы, толкает меня вперед. — Там склад!
Мы влетаем в огромное помещение, заваленное ржавыми станками и ящиками. Запах металла и пыли.
— Склад… где-то здесь... — Максим шатается, но тащит меня за собой.
Выстрелы сзади.
Пули цокают по металлу.
И вдруг — узкая дверь, почти незаметная в стене.
Он рвет ее на себя, мы вваливаемся внутрь, и тьма поглощает нас.
Тишина.
Только наше тяжелое дыхание.
Только стук сердец.
Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его тело дрожит от боли.
— Давай посмотрим... — я тянусь к ране, но он хватает мою руку.
— Позже. Сначала они.
Снаружи раздаются голоса.
— Где-то здесь!
— Обыскать все!
Максим медленно поднимает пистолет, целится в дверь.
— Если войдут... — он не договаривает.
Но я понимаю все без слов.
Если войдут — мы будем биться не на жизнь, а на…
***
Тьма не просто черная – она густая, вязкая, словно жидкая смола, заливающая все вокруг.
Я чувствую, как она обволакивает меня, проникает под кожу, сливается с холодным потом, который ручьями стекает по моей спине.
Каждая капля пота, соленая и липкая, смешивается с кровью Максима, теплой и скользкой на моих дрожащих пальцах.
Его дыхание – горячее, прерывистое, с хриплой ноткой боли – обжигает мое ухо, и я чувствую, как его грудная клетка напрягается под моей ладонью, каждый вдох дается ему с усилием.
— Тихо... — его шепот едва различим, но я чувствую его всем телом, каждой клеткой, каждой нервной окончанием.
Снаружи – шаги. Тяжелые, мерные, зловещие. Они приближаются, становятся громче, четче.
Сердце сковывает паника. Я понимаю, что сейчас еще миг и… может быть… все…
Но я собираюсь. Чувствую, что у меня совершенно другая воля, другой взгляд на все. Я боюсь, но… не так.
Я готова к действию и сейчас напряженно смотрю на дверь. В груди — решительность, я не сомневаюсь, что сумею, выдержу…
Убью.
Щелчок затвора.
Звук, от которого у меня сжимается желудок. Как бы я ни казалась себе бесстрашной — сердце бьется так, что все внутри начинает дрожать.
Да. Несмотря на боль, пытки, страх и ужас — я сейчас наготове, я могу все.
И я сделаю все, чтобы спастись.
Дверь распахивается с оглушительным грохотом, и в проеме, залитом тусклым светом из коридора, возникает силуэт – высокий, широкоплечий, с автоматом наготове.
Максим вытягивает руку…
Голову сотрясает жуткий грохот.
Выстрел.
Глухой, резкий, оглушающий.
Максим стреляет почти в упор, без колебаний. Пуля входит под подбородок нападающего, разрывая плоть, вырывая клочья мяса и костей. Кровь брызгает на стену, а тело – уже безжизненное – падает вперед, как подкошенное.
Но за ним – уже второй.
Максим выстреливает снова, но промахивается – пуля рикошетит от металлической стойки.
В ответ – автоматная очередь, прошивающая стену прямо над нашими головами. Осколки штукатурки и пыль осыпаются на нас, я чувствую, как острые крошки впиваются в мою щеку, оставляя на коже крошечные порезы.
Надо действовать.
Решительно. Без колебаний.
Жестко.
Уже… Сейчас.
Моя рука, дрожащая, но решительная, нащупывает в темноте что-то твердое, холодное – обломок трубы, тяжелый, ржавый, но надежный.
Третий врывается в кладовку, его автомат направлен в нашу сторону.
Я не думаю – я действую.
Со всей силы, с яростью, рвущейся из груди, я бью его по колену.
Его звериный крик, полный боли, разрывает тишину. Он падает, хватаясь за ногу, но Максим уже тут – два выстрела в грудь, точных, безжалостных. Тело дергается и затихает.