Нет, мне не показалось. Я по-прежнему вижу кровь и керамические осколки в одном из наших номеров. Не медля ни секунды, покидаю свой уютный кабинет, чтобы разобраться, в чем там дело.
Долго искать фигурантов побоища мне не пришлось: из кабинета Фила слышится отборная мужская брань и женский визг. Без стука распахиваю дверь и впервые за долгое время теряю возможность говорить.
Мой дружище в это время рывком подтягивает к себе упирающуюся заплаканную девицу с размазанным макияжем и рассыпанными по лицу волосами, чтобы окончательно задавить морально. Я с трудом узнаю в ней Алису. Похоже, я зря вспоминал об этой пигалице и ее побеге из ресторана.
- Да она теперь обязана сосать мне до своей пенсии. Ты что о себе возомнила, шалашовка? Ты знаешь, сколько стоит моя голова, чтобы бить об нее дешевые вазы? – басом орет на Алису наш постоянный клиент, а она безрезультатно пытается отодвинуться от него подальше.
Девочка реально испугана, она даже не замечает моего появления. Кажется, что если Филипп отпустит ее руку, то она рухнет на пол от нервного перенапряжения.
Делаю глубокий вдох, смотря на колыхание ее груди в тонкой белой футболке, на которой алеет кровь Рудницкого, на ее стройные ножки, подчеркнутые пышной юбкой, и снова ощущаю неуместное возбуждение.
Алиса еще сильнее запаниковала, когда Фил ее встряхнул:
- Говори, что здесь произошло.
- Я… Я… - мямлит малая. – Я не знала, что в клубе такое происходит. Меня затащили в номер его охранники, я не проститутка.
- Анатолий Семенович, похоже, вы ошиблись с выбором, - совершенно спокойно говорю клиенту. – А хотите вместо нее двух других покладистых «фей», чтобы загладить это недоразумение?
- Я хочу, чтобы эту шалаву вздрючили в хвост, и в гриву. Отдайте ее моим парням, чтобы впредь знала, как вести себя с уважаемыми людьми, - не унимается Рудницкий.
Он смотрит на Алису пьяным неадекватным взглядом. А еще я знаю, что Фил не станет ее щадить, он, не моргнув глазом, выполнит требование этого м**ака. Только я не могу отдать ее на растерзание. Теперь мной движут только какие-то первобытные инстинкты, я подлетаю к Филу, перехватываю руку Алисы и прижимаю трепещущее тело девчонки к себе.
- Я сам займусь ее воспитанием. Девка крепко уяснит, что такое нарушение трудовой дисциплины и какие могут быть последствия этого, - рычу в ее ошарашенное лицо. Твердо, чтобы она и не смела пискнуть в ответ.
- Надеюсь, что это не пустые слова, - бросает мне Рудницкий.
Он небрежно швыряет на пол окровавленную салфетку и выходит из кабинета.
Глава 6.3
Фил слишком бурно реагирует на мое вмешательство, он какого-то хрена швыряет на пол бамбуковый подстаканник и смотрит на меня разгневанным предводителем стаи. Это начинает меня напрягать.
- Ты чем-то недоволен? – провокационно заявляю ему.
Не люблю, когда партнеры перетягивают одеяло на себя. В клубе у нас с Филом равные доли, поэтому я не считаю необходимым советоваться по каждому сделанному шагу.
- Что это было? – начальствующим тоном орет он.
Я уже приготовился крыть его трехэтажным матом, но вдруг вспоминаю про Алису, которая все еще прижимается к моей груди и, кажется, иной раз забывает дышать.
- Сегодня день рождения у Кречета, ни хочу идти один. Я эту цыпочку еще в начале вечера присмотрел для себя, а Рудницкий мне все карты перемешал, - на выдохе посвящаю друга в свои дальнейшие планы, а заодно ставлю в известность Алису о том, что ей придется отработать за мою доброту.
Я никогда не заставлял девок со мной спать, но здесь хочется сделать исключение. Я слишком ее хочу, сам не знаю, что со мной происходит. Какая-то долбаная химия, и меня не тянет в этом разбираться.
- Ты уволена, можешь завтра не приходить на работу, хотя завтра ты бы и так вряд ли сюда дошла после баньки, - пытается унизить ее Фил, но я не даю ему как следует развить свое красноречие.
- Дружище, с каких пор тебя стали волновать такие пошлые подробности?
- Да идите уже, у меня еще Рудницкий по залу шастает, без вас хватает проблем, - кивнул на монитор Фил. – Хорошей ночи.
Мы пожимаем руки, и я выволакиваю Алису в коридор, хотя она сама не против скорее унести ноги из кабинета Фила.
Молча идем по полутемному коридору. Только ее нечастное всхлипывание разрезает возникшую тишину.