Сглатываю голодную слюну, вгрызаюсь в хрустящую корочку тоста и на время забываю про свои мысли. Артем смотрит на меня как на лабораторную мышку, изучает повадки, и ему кажется, что он может легко предугадать мои дальнейшие действия.
Я пока подыгрываю ему, но лишь для того, чтобы без приключений добраться до своей квартиры. Только что же я буду делать дальше?
У меня по-прежнему нет денег на платеж за аренду, про еду я уже даже не вспоминаю.
- Ты голодная? – участливо интересуется Зольников, видя, как я быстро расправилась с завтраком.
- Немного проголодалась…
- Ничего, приготовишь что-нибудь вкусненькое на обед, у меня в холодильнике полно еды.
- Да, как скажешь, - снова соглашаюсь, утираю губы и кошусь на ворох моей одежды, про которую я только что вспомнила, смутно представляя, может ли она пропасть из раздевалки парной.
После того, как я допила вкусный кофе, мы собрались и покинули дом отдыха, если его можно было таковым назвать. До сих пор чувствую какую-то не проходящую горечь и физический дискомфорт. Боль во время секса была не такой уж и сильной, но какой-то постыдной, цепляющей сеть фантомных болей от того случая в ресторане.
- Наша машина, - беззаботно указал на подъехавший джип Артем.
Похоже, что вчера нас привозили сюда на этой же самой машине, но я не помню этого. Только обстановка в салоне пробуждает в памяти едва уловимые воспоминания.
Всю дорогу мы молчали, Зольников что-то писал в мессенджере своего телефона, а я глядела на пейзаж за окном. Деревья быстро мелькали перед глазами, а я рассеянно наблюдала за их бегом, мешая себе заплакать.
Я уже вижу, как буду рыдать в потускневшую наволочку своей подушки. Нет, я не перееду к Артему, я лучше вернусь к маме. Хватит с меня такой самостоятельной жизни. Она была трижды права, выговаривая мне на прощание, что в наше время нужно надежное мужское плечо, а не игры в сильных и независимых женщин.
- Какой у тебя адрес? – нарушает он тишину.
Секунду колеблюсь и называю реальный адрес квартиры, у меня больше нет сил на конспирирацию.
От услышанного Артем поджимает нижнюю губу, но не спешит выводить меня на чистую воду.
Машина довозит нас до самого подъезда, Зольников помогает мне выйти, и мы заходим в подъезд.
Достаю ключи, дрожащими пальцами пытаюсь открыть замок, но он отчего-то заедает.
Захожу первая в квартиру, Артем заходит за мной, и тут вся моя решительность отказать ему терпит фиаско.
Я разворачиваюсь и кидаюсь на шею своему обидчику.
- Ты ведь сможешь меня защитить? Ты же обещал, - сквозь слезы шепчу в его грудь и начинаю плакать.
Глава 9.1
Артем уводит меня на кухню, усаживает на стул и заставляет выпить стакан воды. Частыми глотками осушаю стакан, поворачиваю голову, снова смотря на записку, оставленную мне на зеркале в коридоре: «Жди в гости, одежда тебе долго не понадобится».
Не верится, что такую пошлость мог написать солидный мужчина, еще меньше верилось, что Рудницкий лично исполосовал ножницами весь мой гардероб и даже нашел среди вещей перманентный маркер, чтобы оставить письмо.
Он произвел на меня другое впечатление, и я позволила себе думать, что Рудницкий теперь будет иметь дело с Артемом, если захочет вендетты со мной. Да что я вообще знаю о жизни подобных людей?
Меня снова пробивает нервная дрожь, волна за волной... Наверное, сейчас я выгляжу не лучше, чем самая настоящая трусливая размазня, но я и не пыталась выдать себя за кого-то другого.
Пока Артем все еще со мной, открываю свою сумочку, достаю телефон и набираю номер мамы. Мы давно не разговаривали, но, я думаю, что это легко исправить. Я готова признать свои ошибки, ведь и она оказалась во многом права.
В трубке долго не слышно гудков, но скоро холодный голос оператора объявляет мне о том, что номер абонента не зарегистрирован в сети. Быстро нажимаю отбой и звоню маминой соседке, уж она точно должна знать ее новый номер.
Тетя Зина почти сразу принимает вызов и с разбега обрушивается на меня гневной тирадой:
- Появилась, бесстыжая. Мать ее столько времени искала, чтобы выплатить долю за квартиру, а ей было важнее шлындать по заграницам в поисках хахаля. Зла на тебя нет.
Сглатываю весь словесный понос разгневанной соседки, понимая, что мама продала нашу квартиру и выставила меня в глазах ближайшего окружения непутевой гулящей девкой. Хотя мне вряд ли бы досталась хоть какая-то доля от квартиры, ведь у меня изначально не было никаких прав на это жилье.