Долго смотрю на утекающую воду в раковине и вздрагиваю, когда в дверь входит Саша, мы успели с ней познакомиться, когда я отрабатывала здесь свою первую смену.
- О, привет, - говорит она, утирает слезы и становится рядом со мной у зеркала.
Я, словно под гипнозом, смотрю на наше отражение, замечая ее опухшую губу и размазанный по лицу макияж.
- Привет, что с тобой произошло? – спрашиваю не из любопытства, а чтобы заполнить неловкую паузу.
- Клиент, - нехотя отвечает она, не забывая оценить мой внешний вид.
- Не стоит об этом молчать, лучше сказать обо всем руководству, этого подонка сразу внесут в черный список заведения, - эмоционально высказываю свою точку зрения.
Саша лишь качает головой и нервно смеется. Я уже и не рада, что спросила у нее про губу. У меня самой сейчас не самая простая жизненная ситуация, а я еще зачем-то лезу в омут чужих проблем.
- Филипп все знает, и он точно не собирается никого заносить в черный список. А вот меня легко в него занесут... Я надеюсь, что ты не собираешься ни с кем это обсуждать? – шикает на меня Саша.
Я с трудом соображаю, как я могу повлиять на эту ситуацию, но согласно киваю.
- Ты уже закончила? Не хочу, чтобы кто-то из шефов пришел сюда и застал меня в таком виде.
- Уже ухожу, - пристыжено ретируюсь.
На ходу застегиваю замок сумочки и снова выхожу в зал, где обстановка все больше напоминает прелюдию к оргии. Кажется, что сейчас посетители окончательно сорвут с себя маски приличных людей и накинутся на девушек.
- Алиса, - громко зовет меня Артем.
Цепенею от его голоса, медленно оборачиваюсь, надеясь увидеть в его глазах нечто иное, чем то, что вижу на лицах подвыпивших толстосумов, но на меня смотрят все те же бездонные черные глаза, где трудно прочитать хоть что-то.
- Мне стало душно, и я спустилась вниз, мы скоро поедем домой?
- Уже едем, - кивает он на двери.
Я нахожу опору в его руке и позволяю быстро увести меня из душного помещения.
Мы молча едем домой, и я делаю вид, что меня на самом деле интересует пейзаж за окном.
Я не умею скрывать своего истинного настроения, в груди все больше клокочет обида за день рождения его друга, куда меня и не думают вести, и ко всему этому добавилась Саша с ее незаслуженными травмами.
- Артем, я не спрашивала тебя об этом, но ты никогда не задумывался, куда идут наши отношения?
Он закашливается от моего вопроса, сворачивает в первый попавшийся двор и мрачнеет на глазах.
- Мы, кажется, совсем недавно обговаривали мою позицию к отношениям. Тебе у меня плохо живется? – вдруг заявляет он.
- Ты думаешь, что я хочу за тебя замуж? – не остаюсь в долгу.
- Разве нет?
- Для этого нужно любить человека и доверять ему, я не могу тебе верить, раз ты с такой легкостью меня обманываешь, - обрушиваю на него гневную отповедь, пытаясь в темноте салона нащупать ручку двери.
Наконец я справляюсь с этим нехитрым делом, выскакиваю из машины и иду прочь, полностью концентрируясь на борьбу с непрошенными слезами.
- В чем я тебя обманул? – впервые Зольников снисходит до того, чтобы догнать меня во время ссоры.
- Ты мне ничего не сказал про день рождения твоего друга. Правильно, кто я такая, чтобы вести меня в подобные места и знакомить со своим окружением. Я для тебя не больше зверушки или живой секс-игрушки.
От сказанного мне становится легче, будто я вручаю в руки Артема камень, который все это время давил на грудную клетку.
Вопреки моим ожиданиям, он не психует, не орет на меня, а просто обнимает мои вздрагивающие плечи.
- Тебе не место среди них, я не хочу, чтобы ты окуналась в эту грязь, - тихо шепчет в висок, все сильнее смыкая руки на моей спине.
- Почему любую информацию о тебе мне приходится добывать такой ценой? – уже не могу сдержать рвущиеся из горла всхлипывания.
Пусть Зольников знает, что я действительно страдаю от этого, а не просто склоняю его к признанию в любви. И почему-то мне кажется, что я не скоро его услышу.
- Мне самому все это не нравится, я бы лучше занялся, например, туристическим бизнесом, но для этого нужен капитал, который я не умею зарабатывать другим способом, - делится Артем взволнованным голосом.
Я впервые вижу его таким. На его лицо ложится тень растерянности и тревоги. Неужели он переживает о моем мнении по поводу его заработков?