Приятные мысли пронзает громкий голос человека в форме, так же бесцеремонно появляющегося в палате.
- Старший следователь Кузьмин. Разрешите задать вам несколько вопросов? – утвердительно начинает он, и врряд ли капитана Кузьмина устроит отрицательный ответ.
- Да, я могу отвечать, - говорю не своим голосом, на что он снисходительно улыбается.
Рассеянно наблюдаю, как мужчина вальяжно усаживается в кресло для посетителей, и очень жалею, что не могу видеть себя со стороны. Хотя я и так вижу по его реакции, что выгляжу, как минимум, уставшим и измотанным лечением.
Следователь начинает допрос, из которого я понимаю, что десять дней нахожусь в подвешенном состоянии, и никто из моих близких уже не верил, что я очнусь. Еще он много спрашивает про Антона и Фила. Мне хочется возмутиться и попросить, чтобы следак не трепал имя моего друга, но что-то меня останавливает так поступить, поэтому я терпеливо отвечаю на его бессвязные вопросы и жду, когда же это все закончится.
Глава 21.1
Вместе с ожившим разумом пришла ломота по всему телу. Сейчас бы вскочить с кровати, размять шею и наконец-то побриться. Говорю со следаком и порядком устаю от шевеления отросших волос над верхней губой. Надеюсь, что Птичка не испугается моей небритой рожи…
Пропускаю его очередной вопрос, отвлекаясь на облик Алисы, выныривающий из глубин разума. Струящаяся волна густых волос, нежное личико и перламутр ее кожи на ключицах, пересекаемый тоненькими бретельками лямок нижнего белья.
Как же я по всему этому соскучился…
- Дружище, ты в порядке? – слышу голос Фила, но его резко обрывает недружелюбное рычание следака.
- Покиньте палату!
Впервые вижу, как Филипп тушуется и беспрекословно выполняет чьи-то приказы, но в последнее время мне не привыкать удивляться.
Через несколько минут неприятная беседа подходит к концу, и я остаюсь один. Странное ощущение. Одиночество больничной палаты гораздо больше угнетает, чем жужжание приборов, беспристрастно оценивающих состояние моего организма.
- Я там почти уснул, - вкрадчиво говорит друг, приоткрыв дверь. – Сколько можно пытать пациента? Совсем совесть потеряли.
- У тебя проснулась ко мне жалость? – смеюсь сквозь ломоту в теле. – Не ты ли всегда говоришь, что пленных не берешь?
Филипп отвечает что-то нечленораздельное, а потом скороговоркой выливает на меня сводку о состоянии дел в клубе. Не хочу про это слушать, мне хочется поскорее узнать, где сейчас Алиса и почему она до сих пор не здесь.
- Чем ты загрузил мою вторую половину? – беззаботно спрашиваю, хотя в сознании мелькает что-то похожее на беспокойство.
- Ты про Алису? – вкрадчиво переспрашивает Фил.
- Так вроде других не наблюдалось, - хмыкаю в ответ.
- Смоталась твоя «половина», как только врач объявил, что шансов откачать тебя немного, - потупив взгляд, отвечает.
Замираю от услышанного. Кто бы мог подумать, что Алиса может так подло со мной поступить. Будто на перемотке перед глазами замелькали эпизоды наших отношений… Да, я не спешил впускать ее в душу и не был лучшим парнем на свете, но и такой подлости определенно не заслужил.
Продолжаю молчать. Горло сдавили беспощадные оковы нервного спазма.
Филипп потирает колени, вскидывает мобильник в ладони и нервным жестом убирает его назад в карман брюк.
- Кстати, твой папаша тоже не внушает доверия. Что-то суетится, везде сует нос и думаю, что это он колыхает полицию, чтобы тебя упрятали за решетку, вместо Антона, а он, как ближайший родственник, всем завладеет, - на одном дыхании выдает друг.
- Ты что несешь? Мой отец давно умер, и тебе это прекрасно известно, - зло цежу в ответ.
Кажется, Фил успел где-то накатить за мое здоровье, потому что большего бреда из его уст я еще не слышал.
- Разбирайтесь сами, у меня куча дел в клубе, пока у вас тут драма с потерянными младенцами, - зло смеется он. – Я тебя предупредил – не расслабляйся.
Киваю в ответ, а потом молча наблюдаю, как Филипп покидает палату.
Снова погружаюсь в воспоминания, пытаясь представить, как мог бы сейчас выглядеть мой родитель, которого я помню лишь по пожелтевшим снимкам в семейном фотоальбоме.
Шумно выпускаю задержавшийся воздух из легких, поворачиваюсь к датчикам на приборах и вновь ощущаю злость. Волна за волной меня накрывает ярость. Алиса, маленькая дрянь, пригрелась в моей берлоге, а потом так подло воткнула нож в спину. Найду и непременно спрошу у нее за предательство…