Я округляю глаза на неё предложение, но не спешу говорить о том, что такой мужчина вряд ли заинтересуется небогатой особой, у которой даже нижнее белье из масс-маркета.
- Так свадьба все-таки будет? – провокационно спрашиваю, хотя уже знаю ответ.
- Конечно, я просто очень волнуюсь, да и Эмма Робертовна скоро улетит к себе домой, а мы останемся вить уютное гнездышко здесь, - хихикает Юлька и салютует мне бокалом вина.
Я поддерживаю ее своеобразный тост, в данный момент борясь с желанием рассказать про свой день, полный приключений, но звонкая трель дверного звонка заставляет меня забыть про Артема и Вадима.
- Кто бы это мог быть на ночь глядя? – задаю риторический вопрос.
Юля передергивает плечами отставляет бокал и мы замираем, ожидая, как поведет себя незваный гость, если мы не поспешим ему открыть.
Вопреки нашим ожиданиям, в дверь снова позвонили, но уже более настойчиво.
Мы переглянулись и пошли в прихожую, чтобы узнать, кто это к нам пожаловал.
- Эмма, - едва шевеля губами, прошептала Юлька, заглянув в глазок. – Что делать?
- Надо открыть, а то ещё подумает, что ты здесь с любовником, - таким же шепотом отвечаю.
- Она думает, что я не пью… У неё вообще пунктик по поводу спиртного.
Я смотрю на нервные метания подруги и в какой-то момент меня осенило:
- Иди в комнату, будто ты уснула, а я поговорю с твоей Эммой.
- Спасибо, родная, что бы я без тебя делала?
Юлька коротко целует меня в щеку и убегает в комнату, а я беру удар на себя, распахивая дверь перед Эммой Робертовной.
- Добрый день, - сдержанно приветствует меня она и без приглашения проходит в квартиру. – Между мной и Юлей произошла не очень хорошая сцена, я решила загладить недоразумение, но, как вижу, меня здесь не особо рады видеть.
- Юля уснула, - пристыжено говорю, надеясь, что Юлька сумеет не рассмеяться над комичностью ситуации.
- Об этом я не подумала, - хмыкает Эмма Робертовна и все так же бесцеремонно идёт на кухню.
С недоумением наблюдаю, как она моет руки, ставит на стол большой торт, который принесла с собой, завершая экспозицию огромным альбомом с фотографиями.
- Будете чай? – неуверенно спрашиваю, надеясь, что сейчас она откланяется, но не тут-то было.
- Конечно, если есть, то зеленый с бергамотом, - кидает она мне, будто прислуге, и удобно устраивается на стуле.
Невольно осматриваю ее образ, ощущая себя неоперившимся птенчиком. Эмма Робертовна не походит на ту истеричку, которую описывала Юля, она больше напоминает женщину, сделавшую себя сама.
Дорогой пиджак, строгая юбка и даже колготки с легким кружевом будто безмолвно кричали о своей высокой стоимости.
- Пожалуйста, - через пару мгновений ставлю перед ней ее заказ.
- Как тебя зовут, милое дитя? – более мягким тоном говорит она.
- Алиса, - недоверчиво отвечаю.
- Присаживайся, Алиса, я не кусаюсь, - смеется Эмма Робертовна и указывает на свободный стул.
Поправляю футболку и сажусь рядом. Гостья разворачивает бант на торте и грациозно перекладывает кусок в индивидуальной упаковке себе на тарелку.
- Я тоже люблю шоколадный трюфель, - невольно поддакиваю ее голодному взгляду, обращенному на торт.
- Так чего же ты тогда ждешь? Пока твоя подруга спит, мы с тобой как раз посекретничаем за чашечкой чая.
Не увидев в этом ничего дурного, подсаживаюсь ближе и накладываю себе лакомство.
Глава 3.3
Эмма Робертовна дождалась, когда я съем последний кусочек со своей тарелки, и с особой торжественностью раскрыла передо мной альбом со свадебными аксессуарами, велев его полистать.
Снова не чую в этом подвоха, вытираю руки салфеткой и для удобства пододвигаю пухлый альбом ближе к себе.
Шикарные скатерти, посуда, нежнейшие цветы в залах самого дорогого ресторана у нас в городе… Невольно сглатываю накопившую слюну от увиденного. Как Юлька планировала вписать меня в эти интерьеры? Здесь даже набор тарелок стоит больше, чем любое мое нарядное платье.
- Милое дитя, тебя что-то смущает? – надменно интересуется гостья.
Да уж, меня здесь все смущает, особенно космическая цена в этом свадебном альбоме, который мне не просто так всучили в руки.
- Кажется, вы пытаетесь мне что-то этим сказать? – осторожно намекаю на очевидное.
- Бинго, моя хорошая, - радуется непонятно чему Эмма Робертовна, утирает свои красные губы и смотрит на меня в упор. – Ты ведь и сама видишь, что такой птенчик, как ты, совсем не вписывается в этот безумно дорогой и значимый для нашей семьи праздник.