- Не о тайнах, видно, пойдет речь. Директор обернулся к окну:
- От ЦК отошел «кадиллак», - наверно, Серго.
Они вернулись в приемную, но там уже никого не было - помощник наркома разрешил ждать Серго в его кабинете.
Кабинет выглядел строго и просто. Во всю стену справа от входа - две карты: заводы, электростанции, шахты, нефтяные промыслы, возведенные за первую пятилетку, и новостройки тяжелой промышленности, намеченные к пуску в ближайшие годы. Полумягкие стулья вдоль стен. Столы буквой «Т». Посередине длинного, покрытого синим сукном, - модель самолета. На письменном - фигура Маркса каслинского литья, на маленьком столике - макет однобашенного танка, глядящего дульным срезом в верхний переплет окна.
Танкостроители столпились у столика с серебристо-стальной моделью, каждому хотелось верить, что модель эта отражает поиски его коллектива и поэтому попала в кабинет наркома.
Каждый из четырех представленных здесь заводов считал себя, имея на то немалые основания, пионером советского танкостроения. Ижорский еще в двадцатом году прокатал броневые листы для пятнадцати танков, собранных на Красном Сормове. Опытный завод выпустил несколько образцов боевых машин и разрабатывал сейчас проект первого в мире танка с противоснарядной броней, известного среди специалистов по заводскому номеру «сто одиннадцать». «Красный путиловец» и Южный завод тоже начали заниматься танкостроением в первой пятилетке. К концу ее пу-тиловцы запустили в массовое производство средний танк, а Южный начал серию легких колесно-гусеничных ВТ - самых быстроходных машин Красной Армии.
Танкостроители, окружив макет, полушутливо подзадоривали, подзуживали друг друга, пока не распахнулась дверь и с порога не раздался громкий голос:
- Что не поделили, друзья, пышки или шишки?
2
Вместе с Серго пришли Тухачевский, академик Бардин и начальник Главспецстали Тевосян.
Серго пригласил участников совещания занять места.
- Завтра, товарищи, меня в Москве не будет. Потерпим одну ночь?
- Можно и две.
- Мы привыкли…
- Привычка не из лучших, но что поделаешь, если судьба у нас такая - спать человеческую норму большевикам
пока нельзя.
Серго встал. И все почувствовали, что разговор предстоит серьезнейший.
- Центральный Комитет одобрил предложения наркоматов обороны и тяжелой промышленности о коренном перевооружении Красной Армии. Вы знаете, наша партия всегда занималась укреплением военного могущества Советского государства, но только сейчас оборонная промышленность, опираясь на новые гиганты металлургии и машиностроения, может и должна дать армии лучшую боевую технику в мире.
Серго не стал говорить, как часто возвращались к проблеме перевооружения ЦК и Политбюро, как скрупулезно изучались и взвешивались различные подходы, предложения, какие разногласия выявились при обсуждении одной из самых сложных частей программы - о танкостроении.
В тридцать третьем году, когда Политбюро заслушало доклад Орджоникидзе и Тухачевского, их взгляды по этому вопросу существенно отличались друг от друга.
Тухачевский считал: только новые, полностью занятые производством танков заводы сумеют обеспечить выпуск боевой техники в масштабах, необходимых для формирования танковых дивизий, корпусов и армий. Их формирование, а значит, и строительство заводов, которые должны составить отдельную, самостоятельную отрасль промышленности, следует осуществить в кратчайшие сроки - в два-три года.
Серго доказывал, что если начинать немедленно воздвигать большие танковые заводы, то придется перекраивать бюджеты конца второй пятилетки и распылять средства, выделенные на строительство главных объектов третьей пятилетки. Это неизбежно отодвинет завершение Урало-Кузнецкого комбината, других металлургических и машиностроительных заводов, без которых немыслимы ни подъем народного хозяйства, ни осуществление программы перевооружения Красной Армии. «Если согласимся с вашими предложениями по танкам, Михаил Николаевич, - убеждал Серго, - новые заводы окажутся без оборудования, а с началом эксплуатации не получат ни одного броневого листа, потому что его неоткуда будет получать; старые танковые предприятия и те останутся на голодном пайке…»
Предложения Серго (к ним еще до окончательного решения присоединился Тухачевский) представляли собой четкий план действий.
Южный, опытный заводы и с ними давно специализированные цехи «Красного путиловца», Ижорского и Приазовского металлургического, имеющие станы для прокатки броневого танкового листа, значительно увеличивают проектирование и производство танков всех видов, получая для этого максимально возможные средства от государства и помощь подключаемых к танкостроению заводов - машиностроительных и металлургических.
Эти предприятия, не снижая, а увеличивая выпуск гражданской продукции, переводят на военное производство отдельные участки, затем цехи, изыскивая для их расширения резервы площадей, оборудования и рабочей силы, чтобы в случае войны немедленно обеспечить массовое производство боевой техники, освоенной в мирные дни.
Ночное совещание, которое вел сейчас Серго, он рассматривал как начало работы - очень трудной, незнакомой для большинства собравшихся здесь людей, И надо было их воодушевить, укрепить в них веру в свои силы, в огромные возможности их коллективов.
Нарком говорил о резервах, скрытых внутри производства и внутри самих людей.
- Я верю, ваши коллективы сумеют подпереть своим пролетарским плечом наших славных танкостроителей и вместе с ними выполнить решение партии и правительства. В позапрошлом году, когда на Дальнем Востоке стало тревожно, Политбюро обсуждало неотложные меры защиты страны. Достаточного количества танков и самолетов армия тогда не имела, надо было как можно скорее расширить их производство. И что же? Мы развили такую бурную деятельность, что за полгода - это не хвастовство, товарищи! - всего за полгода мы сумели обеспечить нашу армию и самолетами, и танками. На Красную площадь в прошлогодний Первомай вышли две группы средних и тяжелых танков и во много раз больше БТ - самых быстроходных танков в мире - и Т-26 улучшенной конструкции. А кто помог коллективу Южного завода освоить новую серию БТ? Тракторостроители Украины помогли. Нелегко было им вытащить собственную программу, но они и тракторы к сроку дали, и соседей-танкостроителей выручили. Верно, товарищ Брускин? - призвал он в свидетели директора Харьковского тракторного.
- Правильно, товарищ нарком, а как же иначе?! - поднялся со своего места молодой, с пышной шевелюрой, Брускин.
- А я тебя и директора Южного порой так нещадно ругал, что впору теперь прощения у обоих просить, что и совершаю принародно.
Наступила пауза. Серго нагнулся к сидевшему вправо от него Тухачевскому, что-то спросил у него и, выпрямившись, объявил:
- Перед тем как мы, работники наркомата, будем держать совет, какую долю внести в техническую реконструкцию нашей армии и как это лучше сделать, предлагаю заслушать доклад Михаила Николаевича Тухачевского. Кому, как не заместителю наркома обороны и начальнику вооружения Красной Армии, рассказать о делах военных, о международной обстановке… Пожалуйста, Михаил Николаевич!
Тухачевский медленно поднялся и начал с главного:
- Международная реакция замышляет против нас большую войну. Война эта потребует от Красной Армии одновременной, вполне самостоятельной обороны на обоих фронтах, отстоящих друг от друга на десять тысяч километров. Мы столкнемся с коалицией империалистических государств, с миллионными армиями, вооруженными по последнему слову техники. И прежде всего с врагом номер один - с фашистской Германией. Вопреки Версальскому договору она восстанавливает рейхсвер - не для обороны, а для нападения. Германия готовит сильную армию вторжения, состоящую из мощных воздушных, десантных и быстроподвижных войск, главным образом механизированных и бронетанковых сил.