В середине октября в республиканскую зону прибыли 50 советских танков. Уже 29 октября испанские танкисты, обученные советскими товарищами и сопровождаемые в бою храбрыми инструкторами, продемонстрировали полное превосходство над врагом и его техникой, нанеся ему тяжелые потери,
Энрике Листер.
Техника - молодежи, 1970, Я» 2, с. 57.
НА ПОМОЩЬ ИСПАНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ
С октября 1936 г. по март 1937 г. более 25 судов СССР, Испании и других стран перевозили оружие… для республики. За это время республиканская армия получила из Советского Союза 333 самолета, 256 танков, 60 бронеавтомобилей, 3181 станковый и 4096 ручных пулеметов, 189 тыс. винтовок, 1,5 млн. снарядов, 376 млн. патронов, 150 тонн пороха, 2237 тонн горюче-смазочных материалов.
Мужественно боролись с врагом советские танкисты: II. М. Ар-ман, К. Я. Билибин, С. М. Быстрое, Ф. К. Ковров, С. М. Кривошеий, П. Е. Куприянов, А. В. Никонов, В. М. Новиков, С. К. Оеадчий, Д. Г. Павлов, Д. Д. Погодин, Н. А. Селицкий, П. А. Цаплин, М. В. Юдин и другие.
История второй мировой войны, т. 2, с. 53, 55.
СУТКИ В ОСАЖДЕННОМ ТАНКЕ
Сегодня спасся экипаж еще одного республиканского танка, из тех трех, которые, как мы писали вчера, застряли в расположении фашистов на подступах к Сарагосе. Чудо не свершилось само - его свершил безграничный героизм бойцов, их упорство и вера в свои силы.
Тройка храбрецов только что добралась до передних линий правительственных частей. Мы их обнимаем - исцарапанных, обожженных. Они рассказывают - медленно, устало, радостно.
Танк был подбит несколькими снарядами. Его окружили фашисты - он отстреливался двенадцать часов, но постепенно враги приблизились и, забросав машину гранатами, насели на нее.
Экипаж заперся и решил не сдаваться живым. Фашисты влезли на танк, стали окликать сидящих в нем. Ребята сидели тихо, притворились мертвыми.
Мятежники вместе с итальянцами решили открыть танк. Начали лазить по нему, стучать молотками, ковырять ломами. Машина была закупорена наглухо, как несгораемый шкаф. Засовы и болты крепко держали изнутри.
После нескольких часов возни фашисты умаялись, решили отдохнуть и пообедать тут же, на танке. Пообедав, легли на танк, вздремнули. В этот момент один из танкистов внутри зашевелился. Мятежники моментально ссыпались с машины и возобновили атаку.
Они начали бить зажигательными гранатами по нижней части танка, загорелась резина. «Мы сидели, молчали и курили, - рассказывает командир, - истекал девятнадцатый час боя в окружении».
Огонь погорел и опять потух. До бензиновых баков он не добрался. Танкистам было слышно, как мятежники совещались. Они решили покончить с экипажем раз и навсегда - не верить ничему, пока не увидят воочию трупов и не вытащат их из машины.
Началась новая атака на танк. Теперь надеяться было не на что. Трое бойцов решили покончить с собой в тот момент, когда враги проникнут внутрь машины.
Вдруг они услышали рядом взрыв снаряда, затем другого, третьего и крики раненых. Республиканская артиллерия, а затем республиканские танки после ночной пехотной разведки установили точный прицел и создали вокруг танка огневую завесу.
Стрельба стихла. Фашисты, очевидно, отбежали и попрятались. Наступила решающая минута. Надо было использовать ее немедленно. Это был последний и единственный шанс на спасение.
Командир танка с трудом повернул пушку и сделал три выстрела. Затем снял замок, передал командиру башни и приказал ему бежать. Фашисты открыли огонь по бежавшему. Он упал за пригорком. Командир приставил пулемет к отверстию, дал очередь и приказал бежать водителю. Последним выбежал он сам.
Мятежники направили на них целый ливень пуль. Тройка бойцов лежала за пригорком, крепко прижавшись к земле, пока фашистам не надоело стрелять. Затем сделали новую перебежку, затем третью… Исполнилось ровно двадцать четыре часа их сопротивления.
Они стоят, курят, пьют воду. Подробно и обстоятельно дают они указания другим бойцам, которые сейчас под прикрытием огневой завесы будут на бронированном тягаче вытаскивать их машину…
Михаил Кольцов.
Правда, 19 октября 1937 года.
НАПРАСНЫЕ НАПАДКИ
В некоторых современных изданиях встречаются порой замечания, что будто бы те танкисты, которые сражались в Испании, не критически переносили боевой опыт в СССР. В частности, они якобы отрицали самостоятельную роль танковых войск и уверяли, что танки могут лишь сопровождать пехоту. Особенно часто упоминается в этой связи имя Д. Г. Павлова.
Мне хочется защитить здесь его имя. Нападки эти напрасны, а их авторы ставят вопрос с ног на голову. В действительности дело обстояло как раз наоборот. Павлов справедливо доказывал, что те легкие танки, которые были у нас, вроде Т-26, не способны решать крупные задачи; между тем роль танковых войск растет с каждым месяцем; значит, нам необходимо улучшать имеющуюся технику, создавать новые танки, более мощные и более подвижные. Фактически этот тезис и был претворен в жизнь, ибо за него ратовала сама же жизнь.
К. МЕРЕЦКОВ, Маршал Советского Союза.
На службе народу. М.: Политиздат, 1968, с. 200 - 201.
НЕОЖИДАННЫЙ ВЫЗОВ 1
Накануне первомайских торжеств тридцать шестого года правительство наградило орденами группу ленинградских танкостроителей, среди них и Кошкина, за создание проекта и экспериментального образца сто одиннадцатого - первого в мире танка с противоснарядной броней.
Радость омрачала беда, обрушившаяся незадолго перед этим на коллектив опытного завода, - начальника КБ Гинзбурга сняли с работы. На его место назначили Кошкина.
Михаил Ильич доказывал, что у него ничтожный стаж и опыт конструирования, что не может он руководить инженерами, знающими больше его, но с ним не посчитались.
Только теперь, оставшись без Гинзбурга, Кошкин сумел сполна оценить организаторскую и конструкторскую одаренность бывшего руководителя. Нетрудно приказом низвергнуть человека, но невозможно заменить талант. И если бы не давний сподвижник Семена Александровича - заместитель начальника КБ Галактионов, - коллектив на какое-то время был бы парализован.
Осенью Серго прислал Кошкину телеграмму-молнию. Срочный вызов восприняли на заводе по-разному. В цехах решили: нарком желает ближе узнать нового начальника КБ. В заводоуправлении забеспокоились: не связана ли молния с задержкой монтажа Т-111. Лишь одна машина была смонтирована и испытана на полигоне. Поступили в сборку детали и узлы еще для двух, но монтаж застопорился - прокатный стан, на котором ижорцы прокатывали шестидесятимиллиметровую танковую броню, вышел из строя. Ремонт и наладка его затянулись.
- Нарком, может, не знает, что ижорцы…,
- Не из-за брони вызов.
- Думаете, просчет в конструкции?
На следующее утро Кошкин поднимался в приемную народного комиссара тяжелой промышленности. Он запомнил ее по тридцать четвертому году многолюдной, шумной, а очутился в строгой тишине, увидел единственного посетителя - военного, сидящего к нему спиной за журнальным столиком. В глубине приемной тихо говорил но телефону помощник наркома.
Военный обернулся, и Кошкин узнал адъютанта начальника управления бронетанковых войск. Подошел к нему.
Во время приездов в Ленинград адъютант бывал неизменно улыбчив и весел, как, впрочем, большинство преуспевающих по службе молодых военных. А тут - не свойственная ему серьезность.
- Прилетели?…
- Нет, поездом. Случилось что?
- Неприятность. Ночью узнали… Адъютант не сказал больше ничего.
В приемную возвратился помощник, передал приказание начальника управления доставить папку переписки по танкам.