- То, что и прежде, товарищ нарком: средний танк. Он станет основным для армии, если мы поставим на него не три башни, как на Т-28, не маленькую пушку, а одну башню с длинноствольным орудием. Такой танк будет стремительным, под стать БТ, имея при этом броню тяжелого танка, о котором мечтают кировцы. Он станет непревзойденным, если появится мощный мотор. Но этого одному КБ не поднять, надо объединить усилия с моторостроителями. Другой нам нужен двигатель, товарищ нарком, совсем другой!
- Какой именно двигатель?
- Специальный танковый дизель. В Германии, мне кажется, уже стадят…
- Ты в этом уверен?
- Я видел фотографии танкового парада в Нюрнберге. Низкие габариты моторного отделения танков-разведчиков подсказывают: на них, возможно, поставлен горизонтальный дизель Крупна с воздушным охлаждением.
- Ты ошибся, Михаил Ильич, и очень хорошо для нас, что ошибся. На тех танках - это нам удалось выяснить - работают авиационные моторы. Не исключено, что на других, экспериментальных машинах ставятся дизель-моторы. Как-никак Дизель - немец, и конструкторы Германии не олухи, чтобы не испробовать этот тип двигателя на танках… Но и мы не дремлем. Теперь уже могу тебе сказать: в тридцать втором году поручили трем КБ разработать танковые дизели. Правда, дело движется медленно, туго. Больше всего надеюсь на Южный завод. Там первые дизели испытываются на БТ-5.
«Танковый дизель… Он будет, раз взялся Серго!» - обрадовался Кошкин и размечтался:
- Нам бы его испытать, да на новом танке!
Серго пообещал подумать, может быть, и удастся в ближайшее время дать ленинградцам один-два дизеля, но сказал об этом как-то вскользь. Вдруг стал рассказывать о своих поездках на Южный завод, о старом рабочем, ставшем после революции первым советским директором, о молодых конструкторах, лишенных сейчас крепкой организаторской руки. Кошкин с интересом слушал. Но никак в толк не мог взять, какое все это имеет отношение к танковому дизелю. В комнату вбежала Этери:
- Папа! Ты обещал погулять со мной. Пойдем.
5
Дача купалась в лучах солнца. Высокие сосны, обутые в сугробы, с трех сторон подступали к деревянному особняку. Только от фасада лес отодвинулся, освободив место квадратному двору с дорожками в полуметровом снегу и ледяной горкой с санями на вершине.
Едва Серго показался в дверях, как был атакован снежками Этери и Зинаиды Гавриловны. Николай Иванович вынес деревянные лопаты.
- Бригадиром назначаю конструктора, - сказал Серго. Что для пятерых такая работа! Вскоре пузатый снеговик с угольками глаз смешно глядел на своих создателей, мчавшихся на санях с горки.
Мороз разрумянил, раззадорил всех. Но шумливей, чем Серго и Этери, не было сейчас, пожалуй, людей во всем Подмосковье. Девочка была счастлива, что впервые за зиму отец появился на даче, а его радовали и родные лица, и спокойный лес, и гость, с которым он так хорошо поговорил.
Обед заканчивался в сумерках - в доме включили свет. Зинаида Гавриловна уговорила мужа прилечь отдохнуть, пока они с Лаврентьевной и Этери приберут в столовой, придумают что-нибудь легкое на ужин.
Кошкин с Николаем Ивановичем вышли во двор.
Освещенный луной, светом из окон, двор преобразился. Снеговик посередине, сугробы и кустарники на опушке выглядели непривычно, таинственно. Кошкин всмотрелся в снежный холм между соснами.
- Николай Иванович! - крикнул он удивленно. - Танк! Шофер рассмеялся:
- Метель замела бревна.
Кошкин понимал, что это сугроб, но видел необычный, с обтекаемыми бортами, танк. Ему казалось, танк движется, увеличивается в размерах, принимает все более четкие формы.
Кошкин то подходил ближе к сугробу, то отступал от него, как художник от почти законченной картины, и вдруг стал лихорадочно сгребать руками снег.
- Снимем-ка, Волчек, здесь немного - выделится башня!
Они лопатами скинули с одной половины сугроба часть снега, облили из шланга получившиеся корпус и башню.
Николай Иванович принес очищенное от коры тонкое бревно, воткнул его в снежную башню.
Поздно вечером Серго, Зинаида Гавриловна и Этери вышли на прогулку. В изменчивом лунном свете они увидели снежный танк.
ПУТИ-ДОРОГИ
1
Исхудалый, с выступающими скулами, блестящими глазами, Гинзбург переступил порог кабинета начальника KB, в котором не был больше года.
- Вернулись… - выдохнул потрясенный и обрадованный Кошкин.
Они обнялись.
- Спасибо, Михаил Ильич… Все знаю… Я был у Серго. Когда немного успокоились, наговорились,. Гинзбург огляделся.
Здесь все осталось на своих местах: столы, две чертежные доски, переполненный рулонами ватмана шкаф, стеллажи до потолка, где заметно прибавилось новых книг. И то, что в этой комнате все оставалось неизменным, красноречивей слов говорило о том, что Кошкин ждал бывшего начальника КБ, верил, что тот вернется.
Гинзбургу было известно, что Кошкин добивался его восстановления на работе, но знал он далеко не все. Не знал, что Кошкин в докладной на имя Серго взял на себя вину за провал сто одиннадцатого. Не знал и о разговоре, который происходил между Кошкиным и Орджоникидзе на даче, когда они ночью остались одни возле снежного танка. «Отчаянный ты, однако, человек, Михаил Ильич, - сказал Серго. - Гинзбургу инкриминируют семь смертных грехов, а ты его оправдываешь. Еще кому-нибудь писал о нем?» - «Писал». - «И не боязно?» - «Что из того, товарищ нарком? Кто-то должен сказать: люди на заводе в Гинзбурге уверены. Семен незапятнанный, честный коммунист, вернуть бы его, товарищ нарком…» И вот Гинзбург перед ним. Говорит, что может хоть сегодня приступить к работе.
- Вам бы сейчас на юг, морским воздухом подышать, силы вернуть, Семен Александрович. Бюро передам после того, как отдохнете, поправитесь.
- Через неделю вас уже не будет в Ленинграде, Михаил Ильич. Серго назначил вас главным конструктором Южного завода.
- Что?! - растерялся Кошкин. Сразу вспомнился тот разговор о танковом дизеле. Серго стал рассказывать о поездке на Южный завод и неожиданно спросил: «А если тебе дать все три КБ этого танкостроительного, взялся бы?» Кошкин тогда счел это предложение шуткой. Но ответил, что поработал бы на Южном заводе, потому что там рождается дизель. Всерьез он это, конечно, не воспринял.
- Главным конструктором? - переспросил Кошкин, все еще не веря. - Нет, нет, мне не по силам!
- Серго возлагает на вас большие надежды. Сказал: «Кошкин бредит новой машиной, даже из снега слепил…»
То была удивительно хорошая неделя для недавнего учителя и недавнего ученика. Днем ходили по цехам, по группам КБ - Гинзбург принимал у Кошкина дела, а вечерами, оставшись одни, мечтали, делали наброски узлов танка, часто спорили. Гинзбург с удивлением и уважением присматривался к Кошкину, поражался его даром технического предвидения, способностью чутко улавливать новое, перспективное и в технике, и в экономике. Из ошибок минувшего года, из провала, который свалил бы, кажется, любого, Кошкин вышел окрепшим, вынес мечту о новой, небывалой машине.
2
Экспресс шел на юг.
По этой дороге уезжал Кошкин на фронт восемнадцать лет назад. Товарные вагоны тех лет словно в насмешку называли теплушками. Дров едва хватало для паровоза. Вихревой морозный ветер-степняк пробирал пассажиров до костей, а они, добровольцы Красной Армии, были веселы, уверены, что разобьют белогвардейскую гидру, перенесут пламя революции за рубежи России.
Мы, на горе всем буржуям, -
мировой пожар раздуем!
…А теперь Кошкину вручили в наркомате билет в двух-местпое купе спального вагона, и было в том купе тепло и чисто, а на душе - беспокойно.
Что он знал о Южном заводе?