Вот и сейчас ждала, для него хотела быть красивой, а он, Роберт как неживой передвигает ноги в такт музыке и безразлично смотрит куда-то поверх ее головы.
И вдруг куда девались сонливость, апатия. Взгляд оживился. Он кого-то увидел, заулыбался, остановился посреди круга, замахал рукой.
Майя повернула голову. Ну конечно, это она в стайке первокурсниц звонко смеется, готовая тут же отдаться движению танца.
Оттолкнув от себя Роберта, Майя, не владея больше собой, бросилась вон с площадки, в темень рощи. Только бы никто не увидел ее предательских слез, размазавших черную краску по щекам.
А Роберт, забыв о Майе, легко и плавно вел в танце такую непохожую на всех, милую «цыганочку»…
Роберт ни на минуту не отпускал от себя Люду. А потом захватывающая скорость машины. Петляли где-то по темным дорогам, пока не очутились перед его домом.
— Может, зайдем?
— Неудобно. Уже поздно. Хотя очень хочется пить.
— Вот дела. Отца нет, только домработница. На часок! А?
Роберт, усадив Люду в мягкое кресло, открыл бутылку минеральной, заварил кофе. Затем водил ее по комнатам. Открыл и отцовский кабинет, служивший одновременно и библиотекой.
— Я очень люблю копаться в книгах.
— Да вот их сколько хочешь!
— Уже поздний час. Если разрешишь, завтра… Я буду тебе очень благодарна…
— Эти все книги ты можешь взять и в городской библиотеке, — показал он на стеллажи. — А в том шкафу редкостные, уникальные издания.
Люда что-то тараторила, смеялась, а сама себе места не находила: «Господи, это с моей стороны подло. Парень ко мне с открытым сердцем, а я с черными намерениями. Кривлю душой. Нет, я так больше не могу! Скажу Петру, что не способна на такие дела».
— Отвези меня домой, пожалуйста…
ИГРА С ОГНЕМ
Ошалело летел «Москвич».
— Не гони. Успеем.
— Переключить на черепашью скорость?
— Терпеть не могу крайностей.
— Тогда я выбираю золотую середину. Шестьдесят километров в час… Годится, красавица?
Роберт, как никогда, был послушным и податливым.
Люда молчала, теребила сумочку.
— Роберт, наш договор о редких книгах остается в силе?
— Слово джентльмена!
— А если внезапно нагрянет отец?
— Вообще-то он никого не приводит к себе в кабинет. Мне он, конечно, доверяет. Да, собственно, отец вернется не скоро. Из Киева так быстро не вырваться. То друзья, то театры, то…
— Что «то»?
— То юные девы…
— Что ты мелешь? — возмутилась Люда. — У него же ты, взрослый сын…
— Одно другому не мешает. О, у меня отец еще дай бог! Иногда едва ли не цапаемся из-за машины. У меня дело выгорает, а у него прогорает… Но я, покладистый, всегда уступаю.
Холодная волна девичьего презрения окатила Роберта:
— Немедленно останови! Я выйду из машины…
— Да я пошутил, недотрога! Через десять минут мы будем дома. Отчего ты нервничаешь? Скажи, что случилось?
— Все хорошо! У меня настроение в три солнца. Знаешь, кто так говорит?
— Майя…
— Она страдает, а ты не обращаешь на нее внимания.
— От любви не умирают, — сказал он безразлично. — Ну, вот мы и приехали, — резко затормозил машину.
Зашли в дом. Роберт громко окликнул домработницу, та не отозвалась.
— Ну и расчудесно, что одни! — широко раскрыл перед Людой дверь кабинета. — Милости просим! Будь как дома.
— Но ни на минуту не забывай, что ты в гостях? — засмеялась девушка.
— Ты, надеюсь, мою широкую натуру знаешь… К твоим услугам книги. Располагайся поудобнее, а я смотаюсь в гастроном. Здесь рядышком, через дорогу.
— Не надо никаких угощений!
— Айн момент! — Юный хозяин погрозил ей указательным пальцем и удалился.
Люда осталась в квартире одна. Стояла в нерешительности посреди просторного кабинета. Вокруг нее громоздились высокие неуклюжие стеллажи с туго набитыми новыми, словно сегодня из типографии, книгами. Похоже было на то, что их никто и никогда не читает… Обиженные книги. Они, вероятно, служат для интерьера, для украшения. А возможно, хозяева просто содержат библиотеку в отличном состоянии.
Вскоре вернулся запыхавшийся Роберт. Лихо стукнул о зеркальную полировку письменного стола бутылкой шампанского, положил торт, конфеты.
— О, птичка-невеличка куда забралась! — увидел Люду на стремянке под самым потолком. — Спускайся с неба, перекусим!